Глава 5
СУМАСШЕДШИЙ ПЛЕЖЕЦ
Когда Алатель поднялся над горами, отряд уже на дюжину ли углубился в лес. Тягловые лошадки покорно приняли на себя седоков, не прислушиваясь к неторопливым понуканиям, степенно спустились по обрывистой тропе, пересекли сгладившую бурные струи речку Шеганов и потрусили дальше. Их невозмутимость обернулась выносливостью и безотказностью. Леганд, который чувствовал себя в хмуром раддском лесу как у себя дома, не мог нарадоваться на лошадей. Он ехал первым и без оружия. За ним следовала Линга, вооружившаяся отличным клееным раддским луком. Клинок Болтаира охотница спрятала под куртку, пообещав, что постарается подпускать к себе врагов не ближе, чем на половину полета стрелы. Йокка еле слышно гудела через сомкнутые губы, прикрыв глаза. Гудела и прислушивалась к чему-то. Тиир, приторочив к седлу копье, с интересом наблюдал за ней. На последней лошади, привязанной к коню Тиира, ехал пленник. Саш следил за ним непрерывно.
Еще ночью Йокка посадила перед собой захваченных стражников, обозников, освобожденных пленников, вновь вытащила полую деревянную трубку, набила ее коричневатыми листьями, раскурила и пустила клубы дыма в сторону задрожавших от ужаса раддов. Еще раз и еще. Пока ужас в их глазах не сменился радостным оживлением.
— Саш, — прошипела, обернувшись, колдунья, — открой ворота!
Йокка дождалась, пока створки распахнутся, затем выпрямилась и резко выкрикнула на раддском наречии:
— Бегите!
Пленники, которые только что с радостным изумлением рассматривали колдунью, вскочили на ноги и в ужасе побежали вниз по горной тропе. Все, кроме одного.
— Шеи себе переломают! — покачал головой Леганд. — А этот?
— Сейчас посмотрим, — подошла Линга к оставшемуся на камнях человеку. — Ты о нем сказал, что он болен?
— У него был жар, — объяснил Леганд. — Его трясло. Думаю, он серьезно простужен или…
— Или? — подняла брови Йокка.
— Или отравлен, — твердо сказал старик.
— Отравлен? — задумалась колдунья, обернулась: — Саш, Тиир, помогите нам.
Убедившись, что пленника крепко держат за руки, Йокка подняла ему веки, рассмотрела зрачки, вопросительно взглянула на Леганда. Старик хмуро кивнул, ощупал шею ниже уха, сунул ладони под мышки, провел пальцами по затылочной впадине.
— Сной? — спросила Йокка.
— Он самый, — вздохнул Леганд. — По глотку каждые два дня. Месяц-второй — и воин становится рабом этого напитка. Он не болен, хотя его тело покрывают побои. Его мучит страшная жажда.
— Поэтому и дым на него не подействовал, — выпрямилась Йокка. — Остальные будут бежать, пока не упадут. В любом случае последнюю неделю жизни вспомнят не раньше, чем через месяц.
— Что это — сной? — не понял Саш.
— Зелье, к которому элбан привыкает, как огонь к сухой ветви, и без которого гаснет, — объяснил Леганд. — Его дают раддские арданы воинам перед боем. Сил прибавляется вдвое, усталость исчезает, а, к примеру, убийство ребенка уже не кажется невозможным. Воин превращается в раба неутолимой жажды. И рано или поздно неминуемо гибнет. Сейчас он просто утомлен, но к полудню следующего дня приступ повторится. Интересно, отчего ему назначена участь мертвого копейщика? И сколько он уже без зелья?
— Месяц, — вдруг прошептал сухими губами пленник и медленно открыл глаза.
— Ты говоришь на ари? — поднял брови Леганд. — Месяц — это слишком много! Обычно не выдерживают и пару недель.
— Я очень крепок… был, — кивнул пленник. — Я плежец, но знаю… общий язык. Я вас знаю. Видел. Тебя, тебя, тебя, тебя… — Он перевел взгляд на Йокку: — Тебя нет. Тебя не было на могильном холме. Прошло больше, чем полтора месяца. Вы ушли через пламя.
— А ты? — строго спросил его Леганд. — Как ты попал сюда?
— Я убил вармика, — попытался рассмеяться пленник, но только закашлялся. — Я искал смерти, но меня не убили. Меня решили сделать мертвым копейщиком. Но не простым. Я был лучшим мечником арда. Таких отправляют сюда, чтобы собирать из них вармы самых ужасных бойцов. К счастью, я умру сумасшедшим плежцем, а не копейщиком. Спасибо вам.
— Сумасшедшим? — не понял Саш.
— Мое имя Пускис, — объяснил пленник. — Меня звали сумасшедшим, потому что я не боялся смерти. Я искал ее. И ищу до сих пор. И еще потому, что я убивал. Многих. В Холодной степи, в деррских лесах, в деревнях шаи, везде, где проходили наши арды. Воинов, женщин, детей, стариков… Без
