Письмо LXXIII (О благодарности)
Луцилия приветствует Сенека!
Так говорят не те, кто был мудрей:
Мол, тайна философии, от греков
Презрение начальников, царей.
Напротив - кто им больше благодарен
За тихий час досуга и покой?
По ним философ судит, что недаром
Руководитель поводил рукой.
Без общего покоя в государстве
Жить праведно философу невмочь.
Республикой зовется или царством,
Важней всего - спокойный день и ночь.
Любая награжденная бездарность
Стремится к возрастанию наград.
В чем гнусность жадных? - Их неблагодарность…
Кто не насыщен - ничему не рад.
Чиновный взгляд блестит по коридорам:
'Вперед и вверх', не 'вниз', и не 'назад'.
Кто 'вышел из народа', очень скоро…
'В народ' не оборачивает взгляд.
А, человек порядочный и честный,
Ушедший на покой от нервных дел
(Хотя, на службе многим был известным),
Благодарит за скромный свой удел.
Царь защищает всех в своей отчизне,
Но, кто ему платить готов полней?
Кто выше ценит благо мирной жизни?
Тот, кто во благо пользуется ей.
Из облаченных в тогу есть немало
Таких, кому 'мир хлопотней войны',
Готовы ускорять войны начало,
За блеск монет - отдали б полстраны.
Людская глупость, жадность различают
'Владение' и 'Собственность' вотще.
А мудрый благодарность ощущает
За благо, что дается 'всем вообще'.
Великие и подлинные блага
Не делятся малюсеньким куском.
Даются - на всю жизнь, не на день, на год…
Одно - на всех, любому - целиком.
Мудрец бредет в убогом одеяньи
И шепчет философии мотив:
'Будь благодарным за благодеянье,
Признательностью щедро заплатив.'
Юпитер, всем владея, всё дарует,
Он, для людей - подателем всего.
А мудрый - не берет, пусть хоть воруют,
Поскольку он не хочет ничего.
'С умеренностью, храбростью, терпеньем
Философы возносятся до звезд.'
А боги не завистливы - ступени
Видны тому, в ком дух стремится в рост.
Ты удивлен, что люди ходят к Богу?
И Бог идет, бросая семена…
И, как они растут, взирает строго
И терпеливо, долги времена…
Умея ждать, Он подает нам знаки:
Как урожай? Заглох или подрос?
Да, вижу - сорняки…
А, где же злаки,
Что Я посеял в людях?!
Будь здоров.
- -----------------
Письмо LXXIV (О честности блага)
Луцилия приветствует Сенека!
Твое письмо ободрило меня:
От вялости дремал, прикрывши веки,
Теперь спешу сомненья разгонять:
Не веришь: только честное есть благо?
Я попытаюсь снова убедить.
Беру перо, как нож, и полон тягой
Тебе помочь, ничем не навредив.
Кто ограничил честностью пределы,
Тому и счастье - только в нем самом.
А тот, кому до прочего есть дело,
С фортуной не расстанется умом.
Одних печалят дети, их болезни,
Другой - в любви к жене (своей? чужой?)
У третьих - страсть о чине бесполезном
Горит, как нестихающий ожог.
Но, самой многолюдною толпою
Боящиеся смерти, как врага,
Дрожащие, сильней чем с перепоя
Им жизнь превыше блага дорога.
Кому богатства мало - хуже бедных,
Кто бурей был застигнут в ясный день,
Погиб? Спасен?- Не суть, но страх заметный
В спасенных, их оправдывает лень.
Нехватка денег, лицемерье женщин,
Народный гнев и зависть - ерунда…
Беды возможность жалит нас не меньше,
