чтобы Герман вернулся. Но жертвовать чем-то ради этого я не собираюсь – я и так много чем пожертвовала в этой жизни.
Но – и это главное – многое и обрела. Больше, чем потеряла.
Странно. Если бы полгода назад мне сказали, что балет – это пустяк, что и без него можно… Немыслимо! Танец, сцена были в моей жизни всегда-всегда-всегда, можно сказать, что они и были моей жизнью. А сейчас, когда я понимаю (да что там – знаю!), что больше никогда не смогу уже танцевать на сцене, – сейчас меня это совершенно не беспокоит. Может быть, я просто повзрослела и потому у меня поменялись ценности? Трудно сказать. Но одно совершенно ясно: главное – то, что со мной теперь моя Оленька, которая так уютно сопит, устроившись на моей… почти моей руке. Да без «почти». Я уже практически привыкла к этой искусственной конечности. Человек ко всему привыкает. И я тоже. Я оказалась гораздо сильнее, чем сама о себе думала.
Докормив свое сокровище, свою лапочку, я привела в порядок ее и себя, сменила ей памперс и уложила в кроватку, не одевая: в квартире тепло, а малышке, чтобы развиваться, нужно свободно двигаться, а ее кожа, чтобы быть здоровой, должна дышать.
Пришло время заняться работой. Именно работа дала мне возможность собраться, мобилизовала мои скрытые резервы, организовала меня. Прекрасная, нужная не только мне, но и всему человечеству работа.
Устроившись за компьютером, я быстренько прошлась по нерабочим делам (сделала хозяйственные заказы в интернет- магазинах и тому подобное) и переключилась на сайт WDC. Пообщавшись с другими операторами (таких, как я, немало), я отобрала три кандидатуры для сегодняшней работы. Три молодые женщины, потенциально способные исполнить Долг, но до сих пор не охваченные Программой.
Как я работаю?
Связываюсь с каждой из них, рассказываю о преимуществах Программы, отвечаю на вопросы. Веб-камеры позволяют отлично видеть и меня, и, главное, Оленьку, которая как раз сейчас вдумчиво исследует – умничка моя! – пальцы на своих ножках: а вдруг съедобно? Оленька – это главное. Но при необходимости (когда кандидатки интересуются) я демонстрирую и работу своего протеза. Показываю, как управляюсь с Оленькой или по хозяйству, иногда даже танцую. На сцену с протезом не выйдешь, его реакции все- таки немного отстают от «естественных», быстрые движения (то есть половина балетных па) выходят в исполнении искусственной руки не плавно текучими, как нужно, а рваными, механическими. Но в короткой демонстрационной программе это незаметно. Танцуя перед камерой, я вновь чувствую себя примой. Этуалью. Звездой в центре сцены. И даже более того. Общаюсь я с женщинами, поэтому одеждой себя не обременяю – пусть потенциальные клиентки центра Ройзельмана видят, что мое тело, как и прежде, совершенно.
Если не знать, что моя рука – ненастоящая, этого и не заметишь, тем более на экране. Она теплая, а покрывающий ее материал сайберскрин[15] на ощупь неотличим от настоящей кожи. А для сомневающихся у меня есть специальный разрез на запястье. Обычно я прикрываю его серебряным браслетом, но если нужно, могу отогнуть слой сайберскрина и силиконовой подложки, чтобы показать элементы параскелета.
Я очень люблю свою новую работу, потому что знаю: я дарю людям радость, возвращаю надежду, помогаю женщинам вернуться к своему истинному предназначению, к своей сущности – материнству. Работа доставляет мне огромное удовольствие, но приходится следить за временем: сегодня через два часа после второго кормления придет сиделка. Как ни жаль оставлять Олечку, но нужно. В половине пятого у меня назначена встреча с моим куратором.
Дело есть дело.
Как говорилось в одном старом анекдоте, «и тут мне поперло». Собственно, не только мне.
Прав, ох как прав был мой учитель: такого колоссального прорыва я не ожидал. Не мог ожидать. Да и никто, наверное, не мог.
Кроме него. Иногда мне кажется, что у Ройзельмана какая-то магическая власть над временем, словно он умеет заглядывать в будущее.
После дня «Д», как теперь именуют день явления Ее Величества Кометы, все в мире переменилось. Корпорация Фишера и раньше была крупной и уважаемой фирмой, весьма заметной среди производителей медицинского оборудования и фармацевтики. Но все-таки всего лишь одной из многих. Ну ладно, пусть одной из немногих. А теперь, словно по мановению волшебной палочки, она превратилась в единственную. В монополиста, единолично властвующего на самом важном в мире рынке. Волшебная вещь, называемая просто – АР – аппараты репродуцирования, стала нашим ключом не просто к богатству – к власти. Огромной,