ПИСЬМО ХУДОЖНИКУ АНАТОЛИЮ ЯРУ
В разлуке жизнь обозревая, То улыбаясь, то рыдая, Кляня, заламывая пальцы, Я слушаю глухие скальцы Набухлых и холодных жил; — Так меж затерянных могил Ворчит осенняя вода. Моя славянская звезда, Узорная и избяная, Орлицей воспарив из рая, Скатилася на птичий двор, Где властелин — корявый сор С пометом — закорузлым другом, Ку-ку-ре-ку и кряки цугом От перегноя до нашеста… Не чудо ль? Родина-невеста Рядно повыткала из стали! Но молоты ковать устали В сердечной кузнице секиру: Их стон не укоризна пиру, Где в мертвой пляске Саломея. Ах, жигулевская Рассея, Ужели в лямке бурлаки?! У риторической строки Я поверну ишачью шею И росной резедой повею Воспоминаний, встреч, разлуки! По-пушкински созвучьем «руки» Чиня былые корабли, Чтоб потянулись журавли С моих болот в твое нагорье. Там облако купает в море [Строй] розовеньких облачат, И скалы забрели назад В расплавы меди, охры, зели… Ты помнишь ли на Вятке ели, Избу над пихтовым обрывом? Тебе под двадцать, я же сивым Был поцелован голубком, Слегка запороша снежком, Как первопуток на погост. Смолистый хвойный алконост Нам вести приносил из рая, В уху ершовую ныряя, В твою палитру, где лазори,