Чтоб молодость на косогоре Не повстречала сорок пугал — Мои года, что гонит вьюга На полюс ледяным кнутом. Лесное утро лебедком Полощется в моей ладони, И словно тучи смерти кони В попонах черных ржут далече. Какие у березки речи, У ласточки какие числа? У девичьего коромысла Есть дума по воду ходить Поэту же — любить, любить И пихты черпать шляпой, ухом По вятским турицам-краюхам. Полесным рогом трубит печень. Теперь бы у матерой печи Послушать как бубнят поленья Про баснословные селенья, Куда в алмазнорудый бор Не прокрадется волк-топор Пожрать ветвистого оленя. Ведь в каждом тлеющем полене Живут глухарь, лосята, белки! Свои земные посиделки Я допрядаю без тебя; И сердце заступом дробя, Под лопухи, глухой суглинок, Костлявый не пытает инок Моих свирелей и волынок — Как я молился, пел, любил. Средь неоплаканных могил Ты побредешь на холмик дикий, И под косынкой земляники Усмотришь смуглую праматерь. Так некогда в родимой хате, С полатей выглянув украдкой, В углу под синею лампадкой Я видел бабушку за прялкой: Она казалася русалкой, И омут глаз качал луну… Но памятью не ту струну Я тронул на волшебной лютне Под ветром, зайца бесприютней. Я щедр лишь бедностью стапесней. Теперь в Москве, на Красной Пресне, В подвальце, как в гнезде гусином, Томлюсь любовницей иль сыном — Не все ль равно? В гнезде тепленько,
