Поет ли бахарь, орда ли мчится, Звериным пойлом полна криница, — Извечно-мерно скрипит черпуга… Душа кукует, иль ноет вьюга, Но сладко, сладко к сосцам родимым Припасть и плакать по долгим зимам! «Не белы снеги да сугробы Замели пути до зазнобы, Ни проехать, ни пройти по проселку Во Настасьину хрустальную светелку! Как у Настеньки женихов Было сорок сороков, У Романовны сарафанов Сколько у моря туманов!.. Виноградье мое со клиною, Выпускай из рукава стаю лебединую! Уж как лебеди на Дунай-реке, А свет Настенька на белой доске, Не оструганной, не отесанной, Наготу свою застит косами! Виноградье мое, виноградьице, Где зазнобино цветно платьице? Цветно платьице с аксамитами Ковылем шумит под ракитами! На раките зозулит зозуля: «Как при батыре-есауле»… Ты зозуля, не щеми печенки У гнусавой каторжной девчонки! Я без чести, без креста, без мамы, В Звенигороде иль у Камы Напилась с поганого копытца. Мне во злат шатер не воротиться! Ни при батыре-есауле, Ни по осени, ни в июле, Ни на Мезени, ни в Коломне, А и где, с опитухи не помню, А звалася свет — Анастасией!»…
