национальности, разного вероисповедания. Объединял нас, пожалуй, только седьмой раздел
уголовного кодекса РК: «экономические преступления». Возможно, среди нас были и
преступники, по крайней мере были и те, для кого тюрьма «дом родной», и те, кто еще
разговаривал с конвоирами через «будьте любезны», сохраняя в памяти «вольные дни и веру в
светлое будущее».
Закрыли нас в небольшой комнате под названием «стаканчик», и, как водится, каждый
занялся своим делом. Кто-то моментально ушел в себя, кто-то по привычке начал жаловаться на
режим, кто-то – проситься в сортир, опять же больше по привычке, нежели по необходимости.
Минут через тридцать маленький тщедушный старичок аккуратно протиснулся в угол камеры,
молча расстелил перед собой полотенце, встал на него коленями и стал нараспев читать молитву.
Постепенно наступила тишина, вначале у нас, а потом и в соседней комнате, где конвоиры
играли в нарды, отпуская казарменные шутки и тихо переругиваясь между собой.
«Пятница, точно, жџма-намаз», – подумал я, обводя глазами сокамерников. Я обратил
внимание, что молились все, каждый – своему Богу. И каждый просил свободы не только себе,
но и всем невинным, а родным и близким – здоровья и терпения, каждый просил прощения за
свои грехи, каждый в эти минуты верил в высшую справедливость и в конечном счете в Добро!
И когда старик-узбек закончил, в глазах людей я увидел, как светится Доброта; и люди
почувствовали себя единым целым, они почувствовали себя людьми. И тогда я осознал силу
Веры, силу молитвы, и силу Бога, силу – которая объединяет.
Мир нашему Дому!
2
С Т А Т Ь И
