Брат смеется, и этот смех неестественный и горький.
— Мам, иди к себе. Я же говорю все нормально.
— Карла отпустила тебя? — спрашивает мама.
— Да.
Мама смотрит на Марко и выговаривает:
— Я сейчас вернусь.
Через несколько минут она возвращается и протягивает ему черную бархатную коробочку. Брат открывает ее и долго вглядывается в кольцо:
— Бабушкино кольцо? — спрашивает он.
— Да, — отвечает мама и обнимает его за плечи. — Теперь ты сможешь сделать предложение той, которую любишь.
Мама уходит, напоследок подарив нам улыбку и пожелание спокойной ночи. Смотрю ей в след и замечаю Аню. Она стоит в дверном проеме и смотрит на Марко, а он на нее. В комнате повисает молчание:
— Ли, я пойду спать. Еще раз с днем рождения тебя, моя хорошая, — говорит Аня, вымучивая улыбку, и оставляет нас с братом одних.
— Ты поедешь за Юлей в Москву? — спрашиваю у Марко.
Он по-прежнему смотрит туда, где еще несколько секунд назад стояла Аня и вертит в руках бархатную коробку с кольцом.
— Я не знаю, — отвечает он. — Ли, иди спать. Сегодня твой день, а потом мы во всем разберемся.
Встаю и иду к лестнице, но на полпути оборачиваюсь и смотрю на брата. Он по-прежнему задумчив и смотрит на кольцо. В его глазах боль и ее ни с чем нельзя спутать.
Нужно проверить, как там Аня. Уверена, она сейчас не в лучшем состоянии. Поднимаюсь вверх и иду в комнату для гостей.
— Можно к тебе? — спрашиваю, приоткрывая дверь.
— Да, — отвечает подруга. В ее голосе слезы, я иду к ней и обнимаю. Слезы струятся по ее щекам и впитываются в мою футболку. Мы молчим. Все, что я могу сделать для нее — быть рядом и разделить с ней ее боль. А большего ей и не нужно. Мы засыпаем вместе в полной тишине, я знаю, что Аня по-прежнему плачет, но ничего не могу с этим поделать.
Глава 13. Лия
…Я стер с чела печать земли,
Я выше трепетных в пыли.
И пусть живут рабы страстей —
Противна страсть душе моей.
Безумный мир, кошмарный сон,
А жизнь есть песня похорон.
И вот я кончил жизнь мою,
Последний гимн себе пою.
А ты с тревогою больной
Не плачь напрасно
надо мной.
