– Маленькая дурочка. Никто бы не посмел упрекнуть тебя в том, что ты признала право сильного и склонила голову…
Двинув Михаила локтем в живот, попыталась вскочить с колен. Меня тут же отпустили. Вместо того чтобы отскочить в сторону, я заставила себя вернуться на стул. Меня трясло от ярости и обиды.
– Миш, мне нужна помощь, нужна информация. Либо ты отвечаешь на мои вопросы – либо выметайся к чертям.
Михаил выпрямился на стуле и кивнул:
– Хорошо. Спрашивай.
– Расскажи мне о багрянце.
– Совсем забыл. – Он поднялся со стула, сунул руку в карман и вытащил из него крошечный пузырёк. – Немного контрабанды. Что застыла? Бери! Тебе же нужен был образец для лаборатории.
Я протянула руку, и мне в ладонь упал ромбовидный флакон из тёмного стекла. Проведя пальцами по крышечке, ощутила лёгкое покалывание.
– Зачарован?
– Открыть не сможешь. Вернее, открыть получится у любого, кроме тебя. Прости, но я вынужден подстраховаться. Багрянец вызывает привыкание у фейри. Подозреваю, что у людей тоже, поэтому я зачаровал крышку. Так мне спокойнее, да и у тебя соблазна не возникнет.
Слова Михаила заставили меня замереть и прислушаться к себе. Неужели я и правда могла приобрести зависимость от экзотического цветка? Постаралась припомнить ощущения, испытанные во время дегустации вина на вампирском приёме, и не почувствовала ничего, кроме страха и беспомощности. Да я эту гадость в рот больше не возьму, даже если буду умирать!
– Я записывала на диктофон характеристики багрянца. Ты с самого начала подслушивал или только к заключительной части подоспел?
Михаил поморщился, точно лимон надкусил.
– Как же здорово у тебя получается: одной фразой и нахамить смогла, и о помощи попросить…
– Не та ситуация, чтобы тщательно подбирать слова. – Я уставилась на Орлова исподлобья. Если начнет ходить вокруг да около – выставлю.
– Багрянец – яд для вампира, – с явной неохотой произнёс он. – Цветку для роста нужна тёмная энергия. Содержимое желудка вампира для этой цели подходит идеально. Но кровососу, вкусившему человека, накачанного багрянцем, придётся несладко. Организм не сможет усвоить отравленную кровь. Начнётся процесс отторжения, сопровождающийся частичной или полной потерей ментальных способностей и снижением физической активности.
– Звучит так, будто ты серьёзно занимался изучением данного вопроса.
– На окультуривание багрянца потрачено не одно десятилетие, но мой Двор не использовал для этих целей вампиров. Тесс, уточняю на тот случай, если ты вдруг уже сочла, что коварные эльфы под покровом ночи не только невинных дев портят, но и похищают кровососов для последующего их использования в качестве удобрения.
Я опустила голову и покраснела, поскольку только что подумала об этом. Временами казалось, Орлов читает мои мысли.
– Как я устал оправдываться за то, кем являюсь! – рявкнул Михаил.
Я вздрогнула и поспешно вскочила на ноги.
– Миш, а я тебя ни в чём и не обвиняю. Ну эльф, ну тёмный, с каждым может случиться. Тот факт, что ты тёмный, для меня никакой роли не играет, потому что светлые ничем не лучше…
Вот зараза! Как-то неправильно я Мишу успокаиваю. Взгляд Орлова потемнел, губы он сжал так, что они побелели.
– Мне пора собираться. У капитана совещание через час-полтора закончится, а работы, сам понимаешь, сейчас завались. – Я вспомнила о бумажном свертке, лежащем на покрывале. – Что в нём?
– Небольшая компенсация.
Я принялась срывать бумажную упаковку. Компенсация по-эльфийски включала чёрные джинсы и темно-зелёный удлиненный топ.
– Спасибо. А где амулет?
– Он тебе не нужен. Вернее, теперь не нужен, а постепенно ты и вовсе перестанешь быть восприимчивой к ментальной магии.
– Это из-за твоей крови? – спросила я, уже прекрасно зная ответ.
Вместо того чтобы начать оправдываться, Михаил привлек меня к себе. Теплые губы накрыли мои и поцеловали так нежно и бережно, словно боялись спугнуть, а я почему-то ощутила дурманящий аромат липового цвета, и к магии он не имел никакого
