– Трогай меня, – хрипло просит мужчина, разворачиваясь и усаживая меня на невысокую тумбочку рядом с раковиной.
Его губы жадно скользят по шее вниз, смыкаются на моем правом соске, мягко сдавливают его.
– Да! – я в неописуемом восторге от действий лаэрда, от скорости происходящего, от разгоняющего кровь желания.
Теперь уже нет нужды сдерживаться, и я делаю то, что хотела с самого начала. Я зарываюсь пальцами в его густые темные волосы, сильнее прижимаю к себе и громко отзываюсь стонами на его прикосновения.
Тяжело дыша, мужчина поднимает голову.
– Здесь или в комнате?
Одновременно с вопросом его пальцы скользят вниз, между моих раздвинутых ног, едва задевают нежную кожу, и я вздрагиваю всем телом.
– Ммм…
– Здесь или в комнате? – хрипло повторяет он, свободной рукой стягивая с себя черные боксеры.
– На шкуре… – почему-то прошу я, хотя больше всего на свете хочу, чтобы его пальцы там внизу сменились на кое-что более твердое и большое.
Мужчина едва уловимо улыбается, разводит мои ноги шире и исполняет мое невысказанное желание.
– Да…
Всего пара таких нужных мне мощных толчков, от которых кружится голова и бешено заходится сердце, и лаэрд подхватывает и несет меня в комнату.
– Шкура, – напоминает он, чувствуя мое недоумение.
Не в силах говорить я утыкаюсь в сильное плечо, чувствуя, как каждый шаг мужчины сладко отдается внутри меня.
Он осторожно опускает меня на приятно щекочущую голую спину шкуру.
– Сожмись, – просит он, отвечая моим мыслям, и тут же хрипло стонет сам.
К моему глубокому удивлению, этот стон отзывается во мне новой волной удовольствия. Желание нарастает еще сильнее.
– Да, мисс Бенар, – склоняясь, шепчет он. – Удовольствие всегда взаимно.
Толчок, еще и еще. Я поддаюсь ему бедрами навстречу, стараясь, чтобы он был как можно глубже.
– Мистер Дамир… – зову я, когда темп становится слишком быстрым, а прикосновение губ, ласкающих тело, жадным и нетерпеливым.
– Отпусти себя на волю, Аврора…
Хриплый голос и звук его прерывистого дыхания становятся для меня спусковым механизмом.
– Давай! – шепчет он, и я взрываюсь, чувствуя его в себе очень глубоко.
Копившаяся на протяжении трех лет энергия прорывает плотину и выплескивается наружу. Это неповторимый коктейль из удовольствия, настолько острого и яркого, что приносит с собой боль.
Мое тело бьется в спазмах так сильно, что лаэрду приходится лечь и прижать меня к полу, чтобы хоть как-то унять обрушившееся на меня безумство.
Кажется, что я кричу.
Нет, не кажется! Я зову маму, сыплю проклятьями, безжалостно царапаю плечи лаэрда и все никак не могу остановить накатывающиеся волны.
– Аврора!
Я вижу его обеспокоенные сине-зеленые глаза, тянусь губами, чтобы поцеловать, и, когда мужчина отстраняется, больно кусаю его за подбородок и… рычу. Что самое странное, Зверь отзывается и тоже рычит – очень довольно и как-то успокаивающе.
Я разжимаю челюсти, выпуская пострадавший подбородок, и откидываюсь на шкуру…
– Аврора, – настойчиво зовет меня обеспокоенный мужчина. – Открой глазки… Давай, посмотри на меня.
Глаза открывать неохота. Мне вообще ничего сейчас неохота. Хочу просто лежать и не думать. И желательно, чтобы рядом лежал мистер Дамир и прижимал к себе.
– Аврора, – мужчина осторожно гладит мои руки, грудь и плечи. – Аврора, может, вызвать доктора?
Вот предложение про доктора меня пугает. Что я скажу бедному медику, поднятому среди ночи? Что оргазм подкрался незаметно?
– Все в порядке, – с трудом размыкаю пересохшие губы и, собрав оставшиеся силы, открываю глаза.
Мистер Дамир нависает сверху и с какой-то опаской поглядывает на меня.
