Мои документы, кстати, так и не попросили предъявить. Хотя, этим они и в машине заняться успеют. "Они"...
***
В машине документы требовать не стали.
Никаких мигалок, никакого значительного превышения скорости или грубого несоблюдения ПДД с выездом на встречку и отжиманием "гражданских" на обочину. Хотя, на нескольких прямых участках до "кольцевой" таки втопили под сто сорок... но - в общем потоке, как все.
Рюкзаки закинули на задние кресла, а сами устроились в середине салона. Майор Колокольцев - справа от прохода, а мы с Мариной - слева. Девушка пробралась к окну и похлопала по сидению второго кресла, требовательно глядя мне в глаза. С кряхтением и недовольным бормотанием повозилась с кроссовками, но все-таки сняла их. После чего забралась в кресло с ногами, свернулась калачиком и, будто мы знакомы уже очень давно и близко, устроила голову у меня на коленях.
Лев Давыдович снова сделал "бровки домиком", но снова промолчал. Несколько минут ехали в тишине.
Правда, молчание тяготило только меня одного: наш водитель - пожилой очкарик - был занят дорогой, Марина изображала пригревшуюся на коленях кошку, а майор что-то обдумывал, поглядывая то на Марину, то на меня, то в окно. А больше в машине никого не было.
- Надеюсь... никаких глупостей по поводу нашей медицинской службы вы себе не понапридумывали? - Внезапно спросил Колокольцев.
Началось?
- В смысле? - Прокашлялся я.
- Ну, всяческие страшилки про разбор вас на запчасти или про упекание на веки вечные в какие-нибудь секретные лаборатории?
Да, началось. Ну, да-да, признаю, теплилась надежда на случайность, недоразумение и прочие успокоительные штучки...
А у тебя не теплилось бы? Считаешь себя ко всему готовым суперменом с хладнокровием игуаны?
- Надеюсь... никаких оснований для такого развития событий я не давал? - возвращаю ему его же пассаж про "глупости".
- Как сказать, как сказать... То, что Марина вышла из лесу с вами, означает, что сигнал о "пробое" оказался не ложным и у нас - гости...
Мои иллюзии и надежды на случайность встречи с майором и до этого были зыбки, а уж теперь-то истаяли окончательно...
Ох, Витя, влип ты, однако!
