Ему про эльфа я не рассказывал. Значит, слушали наш разговор с Маринкой. М-да... И ведь не скрывает, не изворачивается - подкупающе откровенен.
- Видел, - Был вынужден согласиться я.
- Ну и вот, - Майор выудил из кармашка кресла две бутылочки с водой (то ли "чистый источник", то ли очередной "святой", то ли не "источник", а "родник"... их столько развелось) одну отдал мне (Марина отрицательно помотала головой, когда майор вопросительно хмыкнул) и "пшикнул" крышкой другой. - Если в парапсихологии хоть какое-то постоянство результатов и зачатки научного подхода, то в магии - совершенная иррациональность и алогичность. Ну, или нет у нас этих самых фундаментальных знаний. Утрачены. Забылись. Не развивались. Гости, конечно, помогают в систематизации, но у них совершенно разные подходы, несовместимые методики... Они знают "как", но не знают "почему". Да и профессиональный, если можно так сказать, уровень оставляет желать лучшего. А знающие маги тут надолго не задерживаются: погостили и - вьють! - обратно. Но кое-что наскрести сумели...
- Например?
- Разнообразные методики работы с собственным сознанием, кратковременное увеличение физических способностей... и не только увеличение, но и расширение. Развитие интуиции, само собой, памяти, мышления, реакции. Всего и не перечислишь! М-да... не составили мы как-то брошюрки "Наши достижения в области магии". Не составили. Недоработочка! - Развел руками и снова рассмеялся... Хохотун.
***
Последнее воспоминание: колючий и напряженный взгляд майора Колокольцева (и куда добродушная улыбчивость делась?) и любопытно-жадный - Маринки, которая перевернулась лицом вверх.
***
Ну, да-да, классика жанра - в воде была какая-то снотворная гадость. Сильная, зараза! Такое впечатление, что из тела разом выбили все мышцы, заменив их подушками... ну и подушкой же врезали по голове... мягонько так. Начисто вышибив из нее сознание.
А сейчас: глаза, будто припорошенные песком, сухость во рту, тяжесть в голове и ломота в теле. Полный похмельный набор.
Лежу на столе в центре затемненной комнаты. Надежно зафиксированный. Голый. До груди укрыт простыней.
У стен - какие-то агрегаты и приборы. Перемигиваются индикаторы, изгибаются синусоиды и диаграммы. Одна из стен - справа - огромное окно в другое помещение. Там тоже полумрак, но настольные лампы в той комнате освещают не только утИллитарно-медицинскую обстановку "моей" комнаты, но и лица двух людей, сидящих... то ли за приборами, то ли за мониторами, то ли за столом.
Правда, разглядеть их не удается - в глазах все еще "песок", а протереть не могу - руки привязаны. И ноги. Как лягушка на прозекторском столике.
Какая-то суета за стеклом - кто-то поднялся и отошел, кто-то поднял лицо и всмотрелся в комнату.
