своих принципах, овладеть, а потом прибить экспериментатора? Дескать, видите, никакой удачи не передалось! Даже, наоборот...
– Вик! Ты чудо! – Отсмеявшись, простонала Чиниэль. – Я поняла, как ты собирался отбивать меня у красавцев-молокососов на Рюкю! Ты бы рассмешил меня до полной потери сопротивляемости и... как ты там говорил... чпокнул бы, да? Ну, как ты там говорил еще: раз смеется, значит, не насилуют!
– Ну, тебя-то это уже не должно беспокоить – ты свою порцию удачи, верно, получила уже... А если посчитать, что количество удачи прямо пропорциональна количеству времени, проведенного совместно... Тоже ведь неприлично везет, а?
– Удачи много не бывает, мой высокий господин! – Поучительно подняла пальчик раскрасневшаяся от смеха девушка. – Вот вчера я ноготь сломала, представляешь!
– Развеселилась ты, я смотрю...
– Поняла-поняла... Я готова поговорить и о деле, если, конечно, ковры в моей каюте кажутся моему высокому господину недостаточно мягкими.
– К коврам мы еще вернемся, моя светлая госпожа. («И я тебя поцелую... если захочешь...» ) Но сейчас хотелось бы убедиться в степени информированности одного из членов Совета...
– Хм? Внимательно слушаю, защитник мой!
Виктор помолчал, обдумывая. Спросил:
– Чи, вы изучали феномен сенсов?
– Спрашиваешь! Конечно!
– Когда родился первый сенс?
– Э-э... – Глаза девушки застыли и она впала в некоторый ступор.
Виктор наконец занял второе кресло, осторожно налил себе чаю, с наслаждением вдохнул ароматный пар и с положенным хлюпаньем сделал первый глоток.
– Бдранг гнхо бхыз захгхош! – Вдруг прошипела девушка.
– Тролий? – Предположил Виктор.
– Мену ту тиби-трох! Аягхак!
– А это гномий, – Уверенно кивнул Виктор. – Причем, гномий боевой! Чувствуется разностороннее образование второй жрицы Сияющей.
– Вик! Это гениально! Ровно сто пятьдесят лет! Одновременно с нашим появлением!
– На следующий год, если быть точнее... Если еще точнее – через десять месяцев. Когда вы поменяли политику партии. До этого момента вы мерли, как мухи от необъяснимых несчастных случаев.
Девушка вдруг издала низкий рычащий звук и текучим движением вдруг оказалась на коленях у сидящего Виктора, обняла и стала тереться носом о шею.
– Мой великолепный! Долгая жизнь идет тебе на пользу! Редко когда наши тысячелетние старцы могут выдавать «на гора» столь же парадоксальные выводы и замечать невероятные вещи, спрятанные за очевидностью и лежащие на поверхности! Я тебя обожаю!
– Да уж... Я удивляюсь, как вы, изучившие сенсов едва ли не лучше всех, умудрились пропустить этот факт.
Ответа не последовало. Виктор осторожно освободил руку и стал осторожно гладить спину... подруги? любовницы?
– Думаю, в ближайший час мы не сможем обсуждать серьезные вещи, Чи... Ты обещала рассказать мне о коврах, мой утренний ветерок...
– Они очень мягкие, мой благородный могучий волк..., – Горячо шептала девушка на ухо. – Это был единственный критерий, по которому я их выбирала в эту поездку.
– Врешь ведь, как всегда... Но все равно приятно.
– «Час» ... ты все такой же... самонадеянный, как всегда.
*** P.S. Автор сам недоумевает, почему каждая глава заканчивается ТАК... Он грешит на особенности мира, о котором идет речь... В любом случае, автор просит не рассматривать ЭТО, как следствие его комплексов и фобий.
P.P.S. С другой стороны, высказанная кем-то идея о том, что автору не помешает своя эльфийка, автору очень понравилась!
.
Глава 16. Эстетико-празднично-салютная, ничего не предвещающая...
