были обращены к возвратившемуся в комнату Роберту. Тот поклонился и тоже вышел.
— Хороший выбор, — одобрила леди Инесса, выбираясь из постели.
Она тоже позвонила, в свой собственный колокольчик, и в комнату вскоре вошла заспанная горничная.
— Леди Корбетт, я распоряжусь, чтобы вам принесли платье.
Эстли скептически усмехнулся, услышав из уст своей жены это обращение, но ничего не сказал. Я немного удивилась: откуда леди Инесса знает, каким титулом я пользуюсь в данный момент? Вероятнее всего, моё новое имя упоминалось прежде, чем я вошла в спальню.
— Благодарю вас, не стоит, — отказалась я. — Если возможно, я бы предпочла просто плащ. Мне следует появиться в доме в том же виде, в каком я его покинула.
Леди Инесса без споров отправила горничную за одеждой для себя и плащом для меня. Затем они вдвоём удалились за ширму, где служанка помогла госпоже облачиться в домашнее платье-неглиже. Эта процедура заняла гораздо меньше времени, чем ушло бы на дворцовое платье, которое возможно носить исключительно с соответствующим бельём.
Выкрашенная в бирюзовый цвет дверь, почти незаметная на фоне такой же стены, приоткрылась, и в комнату заглянула большеглазая девочка лет пяти-шести.
— Мама, а дядя Октавио придёт сюда? — спросила она у леди Инессы.
Та резко обернулась и изумлённо воззрилась на дочь.
— Кати?! Немедленно иди спать! — воскликнула она.
— Я не настолько глупа, чтобы уйти и пропустить всё самое интересное, — заявила девочка с таким невинным видом, словно смысла сказанного не понимала, просто повторяла заученную наизусть фразу.
Леди Инесса возмущённо открыла рот, в то время как плечи лорда Кэмерона беззвучно дрогнули.
— Похоже, мне пора всерьёз заняться твоим воспитанием! — угрожающе произнесла мать, но я отчего-то была уверена, что мне бы на месте девочки страшно не стало, да и та на собственном месте явно не сильно испугалась. — А ты что смеёшься? — упрекнула супруга леди Эстли.
— Просто пытаюсь подсчитать, в который раз ты говоришь эту фразу, — с совершенно серьёзным видом откликнулся тот.
— А вы — леди Корбетт? — тем временем спросила меня девочка, уже успевшая войти в комнату.
— Да, — подтвердила я, — но вы можете называть меня просто Кобра.
— Кобра, — повторила девочка. — Мне нравится. Скажите, тётя Кобра, а как вы очутились дома у дяди Нарцисса посреди ночи?
Что тут было сказать? Столь чудесное сочетание детской непосредственности и умения слушать поставило меня в тупик.
— А ведь и правда, — подхватил Эстли со столь же наивным видом и оживлённым блеском отнюдь не наивных глаз. — Мне тоже весьма любопытно, как вы там оказались.
— Вы не поверите, но по чистой случайности, — призналась я. — Меня пригласила мать Нарцисса.
— Вы знакомы с его матерью? — в весёлом недоумении осведомилась леди Инесса.
— Нет, — поспешила возразить я. — Вернее, не были знакомы. Мы повстречались совершенно случайно сегодняшним вечером, и она предложила нанести им визит.
— И остаться на ночь? — уточнил Эстли.
— Время было позднее, — попыталась оправдаться я. — Нарцисс был против, — добавила я затем, стремясь оправдать также и коллегу.
И повернулась к леди Инессе, ища поддержки.
Супруга лорда Эстли смотрела на меня добрым-предобрым взглядом. Обычно так смотрят на сумасшедших или на лжецов, которых не хотят обидеть неверием. Доказывать что-либо казалось глупым, да и не до того было, по правде сказать. К счастью, появление нового действующего лица избавило меня от необходимости давать объяснения.
Чёрная рубашка, чёрные же брюки ещё более тёмного оттенка, чёрный плащ, расшитый серебром. И чёрная шляпа с пером в руке. Вид незнакомец, мужчина лет тридцати — тридцати пяти, имел впечатляющий, но в высшей степени странный. Для цирка или какого-нибудь иного лицедейства он подошёл бы идеально, но в королевском дворце смотрелся диковато.
— Я так понимаю, Нарцисс как нормальные люди пожить не может даже пару дней, — заметил он, получив от Эстли разрешение зайти. Склонил голову перед леди Инессой, приложив руку к груди, весело подмигнул расплывшейся в улыбке Кати. —
