восемнадцатое столетие приближалось к концу. «Тихий уголок», написанный в 1785-м миссис Софией Ли{20}, располагает историческим элементом, вращающимся вокруг дочерей-близнецов Марии, Королевы Скоттов; и, будучи лишенным сверхъестественного элемента, тем не менее с великой ловкостью использует заданные Уолполом декорации и механизмы. Но прошло всего пять лет, и все существовавшие к тому времени лампады померкли с восходом нового светила – миссис Анны Радклиф (1764–1823), чьи знаменитые романы ввели ужас и тревожное ожидание в моду и установили новые и более высокие стандарты в области зловещей и вселяющей страх атмосферы, вопреки провокационной манере в конечном итоге уничтожать созданные привидения посредством надуманных механических объяснений. К уже знакомым готическим атрибутам своих предшественников миссис Радклиф добавила подлинное восприятие неземного в сцене и событиях, близко приближающееся к гениальному; каждый факт обстановки и действия искусно добавляет новую толику к впечатлению беспредельного страха, которое она пытается создать. Несколько зловещих деталей, таких как кровавый след на лестнице замка, стон, доносящийся из дальнего подземелья, или странная песня в полуночном лесу, позволяют ей создать самые впечатляющие образы близкого ужаса, намного превосходящие экстравагантные и утомительные вымыслы коллег по жанру. Образы эти не теряют своей силы, получая объяснение в самом конце романа. Миссис Радклиф обладала очень сильным визуальным воображением, проявлявшимся как в ее восхитительных пейзажах – всегда очерченных широким и великолепным живописным взмахом и никогда в мелких деталях, – так и в ее странных фантазиях. Основной ее слабостью, помимо привычки к прозаическому разоблачению, является склонность к ошибкам в географии и истории и фатальная привычка усыпать текст скучными небольшими стихами, приписываемыми тому или другому из персонажей.
Миссис Радклиф написала шесть романов: «Замки Атлин и Данбейн» (1789), «Сицилийский роман» (1790), «Роман леса» (1792), «Удольфские тайны» (1794), «Итальянец» (1797) и «Гастон де Блондевилль», сочиненный в 1802-м, но впервые опубликованный уже посмертно в 1826-м. «Удольфские тайны» по своей известности намного превосходят остальные романы, и этот роман можно считать наилучшим образцом типичного произведения ранней готики. Он повествует о жизни Эмилии, молодой француженки, переселенной в древний и зловещий замок в Апеннинах после смерти родителей и брака ее тетки с владетелем замка – коварным аристократом Монтони. Таинственные звуки, открытые двери, жуткие легенды и безымянный ужас, обитающий в нише за черной вуалью, в быстрой последовательности выводят из себя героиню и ее верную служанку Аннет; однако в итоге после смерти тетушки героиня спасается с помощью обнаруженного ею собрата по заключению. На пути домой она останавливается в шато, наполненном новыми ужасами – заброшенным крылом замка, где обитал покойный кастелян, смертным одром под черным покровом, – однако в итоге обретает счастье, покой и безопасность вместе со своим возлюбленным Валанкуром, выяснив секрет своего рождения. Итак, мы видим переработку знакомого уже материала, однако выполненную так, что «Удольфо» навсегда останется классикой. Персонажи миссис Радклиф марионеточны по своей сути, однако черта эта выражена менее явно, чем у ее предшественников. A в плане создания атмосферы она далеко превосходит своих современников.
Среди бесчисленных подражателей миссис Радклиф ближе всего к ней по духу и методу кажется американский романист Чарлз Брокден Браун{21}. Подобно ей он портил свои создания естественными объяснениями; и подобно ей же обладал той опасной атмосферической силой, которая придает его ужасам такую жуткую жизненность до тех пор, пока они остаются необъясненными. Он отличался от Радклиф тем, что с презрением отвергал весь внешний готический антураж и обстановку, выбирая сценой для своих мистерий современную ему Америку; однако сие отречение не распространяется на готический дух и схему событий. Романы Брауна содержат ряд запоминающихся своей жутью сцен, превосходящих даже миссис Радклиф в описании действий возбужденного рассудка. Роман «Эдгар Хантли» начинается со сцены вскрытия лунатиком могилы, но далее ослабляется прикосновением годвинианского дидактизма. В «Ормонде» действует член зловещего тайного братства. В этом же самом романе и в «Артуре Мервине» описывается эпидемия желтой лихорадки, свидетелем которой был автор в Филадельфии и Нью-Йорке. Однако наиболее известным романом Брауна является «Виланд, или Преображение» (1798), в котором живущий в Пенсильвании немец, охваченный волной религиозного фанатизма, начинает слышать «голоса» и убивает в качестве жертвоприношения свою жену и детей. Сестре его Кларе, от лица которой ведется повествование, едва удается спастись. Сцена, происходящая в лесном поместье Миттинген в дальних окрестностях реки Шуйлкилл, выписана с чрезвычайной четкостью, и испытываемый Кларой ужас, рожденный призрачными голосами, сгущающимся страхом и звуками странных шагов по пустынному дому, обрисован с подлинной художественной силой. Пусть в конце предлагается убогое объяснение с помощью чревовещания, однако оно не может погубить атмосферу. Злой чревовещатель Карвин является типичным представителем той же самой разновидности злодеев, как и Манфред или Монтони.
IV. Вершина готического романа
Литературный ужас обретает новую силу в творчестве Мэтью Грегори Льюиса (1773–1818), чей роман «Монах» (1796)
