присоединилась скрипка, добавляя ранящую, слезную ноту.
Видимо, это ощущение свободы и одиночества на подлунной крыше и позволило расслабиться. Я повернулась спиной к парапету, погладила шершавую поверхность руками. Выгнувшись волной, сползла на пол, распутно разводя бедра. Опустилась на колени, очень по-кошачьи прогнувшись. Зарывшись пальцами в волосы, мотнула гривой пару раз и перекатилась на спину, чтобы, почти встав на мостик, потянуться стройной ножкой вверх. Будто стараясь коснуться безразличной зеленоватой луны босыми пальчиками.
Наверное, виноват лунный свет, он ласкал меня, словно нежный взгляд, а ветерок казался невесомым касанием пальцев. Они бесстыдно забирались под юбку, гладили плечи и грудь, холодили губы. Под эти невесомые дуновения-касания ветерка я кружила по крыше, погружаясь в свой чувственный, вольный балет. Флейта вела темой грусти.
В какой-то момент решила, что на циновках мне уже неудобно, и в прыжке взлетела на парапет. Он был шириной ладони в две, но мне хватало. Чудом держа равновесие и прикрыв глаза, я то прогибалась назад, оглаживая ладонями грудь и бедра, то почти становилась на руки, уже не заботясь о том, куда при этом улетает юбка. Наконец разбежалась по узкой полоске, взвиваясь в прыжке жете.
Возглас, вспоровший очарование ночной крыши, заставил меня вздрогнуть при приземлении. Я дернулась, обернулась на звук, идущий от лесенки. С удивлением поняла, что равновесие не удержу, и начала падать. Взвился ветер, словно стремясь поддержать, ухватить меня. И одновременно темная фигура метнулась через крышу на запредельной скорости, и меня буквально сдернули со ставшего родным и близким парапета. Со стороны яблонь раздался шелест, треск ломающейся ветви и глухой удар. Но я не обратила на это никакого внимания, впечатанная в знакомую мощную грудь.
— Ты что творишь, шальная? — склонился к моему уху Дарсан.
— Если бы ты не напугал, не оступилась бы, — огрызнулась, упираясь ладонями в литые плиты мышц, и отстранилась. — Ты что-то хотел?
Судя по голодному блеску желтых глаз, хотел он есть. И желательно меня. Всю. Даже облизнулся.
Я завороженно проследила за его губами и облизнулась в ответ. Ничего такого, просто горло пересохло от танца и губы тоже, но Дарсан тихонько застонал. И начал медленно, словно боясь спугнуть, склоняться ко мне. Чуть не подалась навстречу, но вспомнила, чем это закончилось в прошлый раз. Если он опять не удержится и меня приложит очарованием, то растащить на безлюдной крыше нас будет некому. И все у меня будет на циновках под луной. Он ведь и без очарования всем хорош. Он мне и там, дома, понравился, пусть и блондин. Хотя что я сделала, когда встретила его впервые? Выполнила тактическое отступление. Драпала от него через дворы. Я с сожалением отвернулась. Услышала ответный разочарованный вздох. Дарсан легонько поцеловал меня в волосы, втянул воздух, словно запоминая запах, прижал на мгновение и отпустил.
— Пойду я, — подала голос.
— Пойду погуляю, — одновременно со мной начал оборотень. — Глупо все вышло. Прости.
Он отвернулся, пошел на другую сторону террасы, обрывающейся в сад. Запрыгнул на парапет и, пока я соображала, что он собирается сделать, сиганул в темноту. Вскрикнув, я рванула к краю, заглядывая вниз с самыми плохими предчувствиями. Но распростертого тела на земле не оказалось, в свете луны только и успела увидать темную фигуру, скрывающуюся под деревьями. Коротко рыкнула, вот же оборотень! Напугал. Смешно было думать, что высота второго этажа для него сколь-нибудь опасна.
Я протиснулась в узкий лаз, спускаясь в маленький холл, и мучительно решала, куда пойти дальше: вернуться в зал или отправляться спать. Определившись, шагнула к выходу на улицу, когда навстречу мне вошел Шер.
Был он мрачен и украдкой кинул взгляд мне за спину, словно ожидая увидеть там кого-то еще. А я смотрела на него, не сразу сообразив, что меня смущает. С кончиков темных волос на рубашку капала вода, рукав был слегка надорван.
— Почему ты ушла, не предупредив? — разбил молчание его светлость.
А голос-то какой недовольный, будто я как минимум на разнузданную оргию сбежала.
— Да знаешь, думала пойти спать…
Шагнула к нему вплотную, положила ладонь на грудь в вырезе расстегнутой рубашки, задумчиво провела до шеи, где нащупала кусочек древесной коры. Извлекла, преувеличенно внимательно рассмотрела и выбросила, поднимая на него честные глаза.
— Но с одной стороны музыка, — потянулась и вынула листик из его влажных волос, — с другой — в саду что-то шумит. Может… еноты. Так что пойду еще потанцую.
И нырнула ему под руку, бегом срываясь в сторону зала, только внутри вспомнив, что туфельки остались на крыше. Но возвращаться не рискнула.
