навстречу.
Больше глупых вопросов Шер не задавал, а ворвался, заполняя меня без остатка. От этого простого движения, от ощущения такой правильной наполненности меня накрыла вторая волна еще не утихшего экстаза. Он выпил мой крик, и стон, и бессвязный шепот. Продолжал двигаться, ловя мое дыхание. А когда его движения стали резче и он запульсировал во мне, я намеренно сжалась, напряглась, даря чуточку больше удовольствия. Замерла счастливая, когда он, в последний раз толкнувшись, выдохнул мое имя…
— У меня ладошки совсем сморщились, — протянула я, рассматривая побелевшую, напитавшуюся водой кожу. — А мы так и не помылись.
Шер оторвался от поглаживаний моего живота, поймал за запястье и поцеловал:
— Пойдем наверх? Так камин, наверное, давно прогорел.
— Нет, тебе надо волосы промыть. — Я сладко потянулась, краем глаза следя за реакцией моего мужчины, реакция мне понравилась, и я удовлетворенно побрела за лежащим на бортике мылом.
Вода здесь, на глубине, прикрывала мне грудь, а Шеру, который догнал и обхватил меня, целуя в волосы, едва доходила до ребер. Я развернулась в кольце его рук, отстранилась и села на бортик. Так я была хоть немного выше. Вид он оценил, тут же оказался между моих коленей, примериваясь к груди. Я зашипела и еле нашла в себе силы оторвать от лакомства этого великовозрастного младенца, уже припавшего к соску, развернув его спиной. Осторожно намылила волосы, разбирая слипшиеся пряди, помассировала кожу. Как-то само собой получилось, что руки скользнули по шее на плечи. Я даже попыталась помять эти стальные мышцы пальцами, но сил надолго не хватило. Добавила на руки пены и продолжила гладить и исследовать его плечи. Спустилась по рукам, с интересом ощупывая все положенные бицепсы и трицепсы. Вернулась к исследованию спины и почему-то остро пожалела, что дальше не дотягиваюсь, даже если грудью на него лечь. В результате заставила его нырнуть, выполаскивая волосы, и залюбовалась, глядя, как вода стекает по этому великолепному телу.
— Садись! — решительно спрыгнула с бортика.
— Зачем? — подозрительно вопросил Шер, но послушно сел.
— Мне такой шикарный мужчина достался, надо же его хорошенько… — я плотоядно облизнулась, хихикнула, — рассмотреть!
Провела руками по его бедрам, шагнув между ними. Стеснения больше не было, не смущало даже внушительное доказательство того, что готов он не только к рассматриванию, но и к решительным действиям. Потерлась щекой о колено, потянулась и царапнула ноготками напряженный пресс. Шер запрокинул голову и простонал в потолок:
— О! Неведомый! Я соблазнен коварной девственницей-нимфоманкой.
Чтобы не расхохотаться в голос, я возмущенно фыркнула и мстительно грызнула его за бедро. Распробовала. Примерилась и лизнула место укуса. Шер вдохнул сквозь зубы.
— Тебе что-то не нравится? — невинно поинтересовалась я и лизнула чуть выше.
— А то ты не видишь. — Он провокационно качнул бедрами, пригрозил: — Мне настолько все нравится, что еще чуть-чуть — и мы продолжим уже совсем иначе.
— Прекрасно! — воодушевилась я.
— Ника, — Шер спрыгнул с бортика в воду, — в тебе говорит эйфория обмена энергией, а вот телу требуется отдых. И так завтра не встанешь и едва ли ходить сможешь.
Он уговаривал и уговаривал, вытаскивая меня из воды, отжимая волосы, заворачивая в одно из полотенец, обнаруженных в уцелевших лабораториях. А потом бережно прижал к себе, вынуждая обнять за шею, и понес наверх.
ГЛАВА 29
Ум служит женщине не для укрепления ее благоразумия, а для оправдания ее безумств.
Я лежала в темноте, прижатая к горячему телу, и слушала размеренное дыхание. Наверное, надо было подумать, как нам быть дальше. Но мысли постоянно съезжали на воспоминания о совершившемся интиме, отчего накатывала сладкая истома. Тело
