Надоели они мне хуже горькой редьки.
- Унять бы их, Ласточка! - сердобольная надсмотрщица недовольно встряла в молитву. - Да кто посмеет? Погляди, какие мордовороты его охраняют. Говорят злые как собаки. Всю Москву в страхе держат. Прохожие в другой рядь дорогу перейти бояться не то, что бы слово поперек молвить. А ты говоришь - ограбить!
- Господи! Ну, пускай... что-нибудь произойдет. Не люб он мне. Не смогу я с ним быть! - воскликнула девушка и со слезами на глазах бросилась, рыдать на "каменную" кровать.
В открытые окна донеслась громкая музыка и крики людей с улицы. Приближалось свадебное шествие. Ярко горели смоляные факелы, ярко освещая фигуры веселящихся людей.
- Пойду, выйду из дома! Посмотрю на наряды, на само сватовство. Потом тебе расскажу всё, - женщина забеспокоилась, от нетерпения поглазеть на праздничное действие. - А ты пока успокойся! Не распускай нюни! Окстись, дитятко... окстись. Прочитай молитву: да воскреснет Бог... Авось, не ты первая, не ты последняя выходишь замуж без любви. Помолись усерднее... Господь все страхи рассеет, всю нечистую силу отгонит. А там, глядишь... - стерпится - слюбится! - Матрена подвела итог разговора и быстро вышла из комнаты.
Музыка на улице стихла. Крики людей стали сильнее. Испуганно заржала лошадь. Громко заголосила женщина. Кто-то стал звать на помощь и громко ругаться.
- Всё равно вместе нам не быть. - Настя мстительно надула щеки и прищурила глаза. - Я что-нибудь обязательно сделаю! - Она с силой сжала подушку. - Я ему глаза выцарапаю! Нет, я на него порчу наведу! Вот ещё чего... Яду в кубок налью!
- Нет, я ему... Я ему, - девушка снова зарыдала, уткнувшись мокрым лицом в колючую наволочку.
- Настя, Ягодка наша ясная! - Матрена успокоила затворницу, войдя в комнату. - Перестань реветь! Ты, этак все глазки выплачешь. - Она говорила с отдышкой, запыхавшись от быстрой ходьбы по лестнице. - Не придет твой жених сегодня.
- А когда придет? - плакса переспросила, не переставая мочить слезами жесткую подушку.
- Не знаю, но думаю, что не скоро! - воспитательница присела на стул.
- А почему? - рыдание продолжилось, но не такое интенсивное.
- Их всех какой-то крестьянин избил.
- Какой крестьянин? - удивленное лицо девушки резко оторвалось от подушки. Слезы вмиг закончились и глаза заблестели.
- Откуда я знаю? - женщина развела руками, не поняв вопроса. - Молодой такой. Светловолосый, - Матрена вспоминая приметы, по привычке развязала и завязала узел на платке. Поправила рукой волосы. - Эвон гусь! Ох, и расторопный малый. Подождал пока сваты дойдут до ворот. Встал с травы, на которой сидел, у забора. Отряхнулся. Схватил какую-то палку и... давай их всех дубасить. Да так бойко... Словно мельница лопастями крутить. Такмо ублажил их, чертяка! Шуйскому кажется, ногу сломал. Его дяде - руку. Боярских кобелей как кукол раскидал. Не сдюжили они против него - пьяные были наверно. Дюже сильно кричали от боли... - с земли подняться не могли. На их крики уже половина города собралась. Шуйских, подальше от греха, быстро домой увезли. Стрельцов толпа набежала, ищут кого-то...
- А этот крестьянин - чертяка, случайно не синеглазый был? И... не с ямочками на щеках? - красна девица с мокрыми глазами и растрепанными волосами неожиданно сменила тему разговора. Внезапная мысль пришла ей в голову. Сердце девушки учащенно забилась.
- Ты знаешь, девонька моя! Я ему в глаза не смотрела. Но бил он их сильно. И постоянно что-то приговаривал или напевал, - рассказчица на миг задумалась, вспоминая подробности. - Улыбка у него такая... - приятная. Видно дрался молодец от души. И палкой своей... Здорово машет - было любо - дорого смотреть на молодца - удальца.
- Это он, - Настя захлопала длинными ресницами и шмыгнула натертым до красна носом. - Он! - девушка вскочила с постели и резво побежала на улицу.
- Да, кто? Кто, он-то? - Матрена ничего не понимая, бросилась вслед за ней.
Глава 11.
- Сегодня утром я должен быть дома. Обязательно! - пронеслось в голове странника, возбужденно ходившего по комнате.
