Мы прошли дальше в холл, там что-то вроде светского приема, самцы и самки с фужерами вина в руках чинно прохаживаются вдоль стен и как бы с пониманием рассматривают картины из местного музея.
Не знаю, кто кому в этом случае платит, но раз это делается, значит, обеим сторонам выгодно. Без этого настоящий американец даже не почешется, а они все здесь янки из Коннектикута.
В холле колонны, цветы в роскошных кадках, женщины с обнаженными плечами и в длинных платьях, явно какое-то мероприятие, но мы, как два слона, солидно прошли наискось в распахнутые двери зала с накрытыми столами, где ярко, празднично, на столах чистые скатерти с остроконечными пирамидками салфеток и обязательные в этом сезоне дурацкие свечи.
Хорошо хоть, подумал я раздраженно, люстры блистают вовсю, а от свечей только приторная вонь, называемая благой, то есть благовония на марше, тоже мне передовая нация, а косят под дикарей, комплекс потерянного детства нации…
Метрдотель поспешил навстречу, высокий и представительный, как все президенты Соединенных Штатов, поклонился и молча провел к свободному столу, и, как мне показалось, который генеральша то ли заказала заранее, то ли это ее любимое место.
Она опустилась на мягкое сиденье, ее задница не совсем уж и поместилась, но это ничего, пусть свисает с обеих сторон, хотя генеральша вообще-то из тугого мяса, при всей огромности ничего у нее не свисает и не обвисает.
– Ну как здесь? – спросила она дежурно.
– Мило, – ответил я.
– И это все?
Я сказал нехотя:
– Фрейд бы объяснил, почему такая хай-тековская страна, как США, тянется к старине… но я человек приличный, промолчу.
Она поморщилась.
– Откуда в России приличные люди? У вас их всех расстреляли.
– Наверное, из Штатов перебежали, – ответил я беспечно, – что-то ваши все больше получают российские паспорта. У нас страна поспокойнее. А это у вас еще не знают про два пояса атомных мин…
Она сказала с удовлетворением:
– А-а, вот с чем вы прибыли! С шантажом, а я все перебирала разные варианты.
– Голова не болит? – спросил я заботливо. – По статистике, в США самый высокий процент инсультников. Все думаете за весь мир, сердечные. Правда, сердечников тоже больше, чем во всем Китае. Тоже беспокоитесь, инфаркты зарабатываете.
Она спросила недобро:
– Полагаете, над этим уместно шутить?
– Думаю, Россия сама о себе позаботится, – ответил я. – Не надо рвать на груди рубаху из сочувствия к бедным россиянам.
– Почему?
– Вы нам сочувствуете, – пояснил я, – мы за вас, убогих, переживаем… гм, вообще-то правильно, если бы еще без перегибов с военными базами возле наших границ да еще со всех сторон.
– И поясом атомных мин?
– Просто посмотрите, – напомнил я, – кто начал первым. Атомные мины, повторяю в который раз, всего лишь ответка.
Неспешно приблизился величественный официант, роскошно седой и с пышной шевелюрой, похожий на композитора позапрошлого века.
Генеральша приняла из его руки папку меню, я скромно смолчал, мы же дикая Россия, там меню всегда вручают мужчине… хотя, правда, в моем случае почему-то все-таки вручали моей спутнице.
Она взглянула на меня с насмешливым вопросом в глазах.
– Вам сырое мясо?
– Можно, – ответил я. – Но лучше хорошо прожаренное. Отбивную для начала… Холодную закуску? Да что-нибудь рыбное, вы из каких стран экспортируете?.. На десерт блинчики, если у вас такое слово знают, и большую чашку кофе. С сахаром.
Она кивнула, продиктовала официанту, добавив и свой заказ, кушает она нехило, а когда тот ушел, сказала с отвращением:
– Мясо, мясо… Россия все еще дикая страна.
– Еще какая, – подтвердил я с удовольствием. – Кто хорошо кушает, тот хорошо и думает!
– О здоровой пище даже не слышали?
– Что в рот полезло, – ответил я, – то и полезно.
Она поморщилась.
– Вот ваше прикрытие и слетело.
– Каким образом?
