Виссенте переглянулся с напарником.
— Граф, где вы были вчера с часу до двух ночи?
— Я был у Лады. Она может подтвердить, что всю ночь я провел у нее. А с чего такой вопрос?
— Смерть госпожи Гибонсон наступила в этот временной промежуток от внутривенного введения сердечного препарата иномирского происхождения. В связи с этим дело передано под нашу юрисдикцию.
Тут следователи вспомнили про меня.
— Вы подтверждаете слова графа Эверо?
— В таком случае попрошу вас проехать с нами для дачи показаний.
— Зачем? Я и так вам все расскажу.
Следователи попытались дружелюбно улыбнуться.
— Просто мы хотим, чтобы, когда вы будете давать показания, около вас не было вашего начальника.
И что мне оставалось делать?
Опять тюремная карета, только на этот раз конвоиры разместились вместе со мной внутри. К их чести, допрос прямо в карете они не начали, да и вообще вели себя вежливо и корректно. Открывали передо мной двери, подавали руку на лестнице. Придраться было не к чему.
— Итак, вам удобно? Хотите кофе?
— Нет, спасибо.
— Что ж, тогда приступим. Во сколько к вам пришел граф?
— В пятнадцать минут первого.
— Вы так хорошо запомнили время?
— Не каждый день мне ночью начинают колотить в дверь. Естественно, я взглянула на часы.
Георг сделал пометку у себя в бумагах.
— В каком состоянии был граф?
— В никаком. Он был пьян. Даже бутылку с собой принес.
— А где сейчас эта бутылка?
— У меня дома.
— Разрешите за ней послать?
— Нет, — чтобы кто-то в мое отсутствие по квартире лазал? В том, что только одной бутылкой дело не ограничится, я не сомневалась. — У меня там злая собака. Если хотите, можете потом проехать со мной, и я вам ее отдам.
— Что происходило дальше?
— Бурный секс.
У следователей отвисли челюсти.
— Вас возбуждают пьяные мужчины? Или все было против воли? Не бойтесь, если что, у нас есть программа защиты свидетелей.
Ага, и буду я в глуши с Карлой Людвин куковать.
— Нет, я подозреваю, что-то было в вине, которое принес Джонатан.
— В таком случае следуйте за мной.
Меня привели в кабинет врача. И что мы тут забыли? Из-за стола поднялась миловидная женщина. Волосы убраны в тугой пучок, уже знакомая мне медицинская форма. Лекарь? Зачем?
— Раздевайтесь, проходите за ширму.
— А что, собственно, происходит?
— Просто освидетельствование, что вы в порядке. Присаживайтесь.
Эверо! Вернусь, убью!
На этом мои испытания не закончились. Едва я оделась, меня опять отвели в допросную. Причем, судя по лицам сопровождающих, меня не вели, а конвоировали. Радовало, что хоть без наручников обошлось. Честно говоря, я не понимала, к чему все эти освидетельствования и допросы. Складывалось впечатление, что кому-то очень хочется засадить Эверо. Странно, обычно любые следственные органы опасаются иметь дело с богатыми и благородными. Если только нет указания свыше.
За этими невеселыми мыслями я пропустила первый вопрос. В себя меня привел гневный окрик:
— Что вы делали вчера ночью?
— Спала, занималась любовью, спала.
— С кем вы занимались любовью?
