– И где вы таких набираете? – спросил он у Гая.
– Я набираю? Увольте меня от чужих тараканов. Это все Дионисий Тигранович! – ответил Гай.
Старичок кисленько посмотрел на Гая, но от замечаний воздержался.
Следующие три часа Гай и все главы фортов сидели в доме на колесах и ждали. Каждый ждал по-своему. Тилль, которому Гай не разрешал при нем курить, ломал и крошил сигареты, выкладывая из обломков на столике нечто вроде пирамиды.
Гай был неподвижен, как паук. Но неподвижность его не была отупелой. Глаза его пылали. Порой он делал несколько быстрых движений: менял позу, что-то брал, отдавал приказ – и опять замирал.
Белдо бегал по вагончику, трогал все краны, посуду, крепления откидной кровати. Даже под подушку заглядывал.
– Ах, полочка со стаканчиком! – восклицал он. – Ах! Какая смешная защелочка!.. Если я когда-нибудь разбогатею, я заведу себе такой же домик! Уеду в чащу и буду жить там один-одинешенька!
Долбушин записывал что-то в блокноте. Насколько любопытный старичок, много раз совавший в блокнот нос, мог судить, это были не дневниковые записи, а скорее развернутый и тщательно продуманный список поручений.
– А про меня тут что-нибудь есть? – спросил Дионисий Тигранович.
Долбушин терпеливо дописал в блокнотик «Д.Т.Б.» и рядом нарисовал виселичку.
– Очень остроумно! Вы, как я вижу, сегодня в развеселом настроении, дорогой Альбертик! То смеетесь, то картиночки рисуете! Очень за вас счастлив! – надувшись, сказал старичок.
За окном что-то заметалось. У дома на колесах нетерпеливо подрыгивал Арно и показывал на водохранилище. Дайни сидела у воды и вздрагивала руками так, словно плыла. Было заметно, как глаза ее двигаются под опущенными веками.
Гай, подбежав, легко коснулся ее плеча:
– Ну?! Что?
– Вижу его, – не открывая глаз, отозвалась Дайни.
– Где?
Дайни нетерпеливо зашарила рукой. Арно вложил ей в пальцы ручку. Не глядя на бумагу, Дайни начала что-то быстро чертить. Вначале возникли две длинные ломаные линии, идущие сверху вниз. Затем на линиях выросли будто острые зубы и в центре – нагромождение из многих пересекающихся черточек с единственным проходом между ними. Последним Дайни вычертила на самом дне небольшой, заветной формы овал.
– Достать сможешь? – спросил Гай.
– Рыбой? Нет конечно!.. Эта штука вдвое больше рыбы!
– А место указать?
Рука Дайни слепо заскользила вдоль воды. Коснулась крыш многоэтажек на противоположном берегу канала, затем, точно усомнившись, дрогнула.
– Где-то там! Я же из-под воды сейчас смотрю… – объяснила она, по-прежнему не открывая глаз.
– Альберт, давайте сюда начальника водолазов! – велел Гай.
Долбушин куда-то ушел и вскоре вернулся в сопровождении приземистого, с толстой шеей мужчины.
– Михаил, – представил Долбушин.
Белдо всмотрелся в него:
– Это не вы поднимали со дна реки застреленного пега? Тогда, на «Гоморре», когда нас едва не угробили атакующей закладкой?
Приземистый мужчина чуть наклонил голову.
– Вот видите! – довольно воскликнул Дионисий Тигранович. – У меня прекрасная память на лица!.. Представьте, недавно я встретил человека, которого сорок лет назад нарисовали для почтовой марки, и сразу его узнал.
Гай нетерпеливо дернул щекой и, прервав излияния Белдо, протянул водолазу рисунок:
– Ничего не напоминает? Наша цель – овал на дне.
Михаил с сомнением взглянул на показавшийся ему детским рисунок и признал, что да, ниже по течению действительно есть похожее место, однако достать что-либо оттуда почти невозможно.
– Места сложные! – сказал он. – Что Химкинское водохранище, что Клязьминское. Выемка грунта в канале ого-го! Да еще оползень на откосе до самого верха выемки. Ну расширили выемку над бечевником, разгрузили откос – да толку? Все равно сползает, каждые десять лет ремонтируют. А все почему? Пока делать не начнешь – и трудности не появятся.
– Да-да-да! Понимаю, понимаю! А мысль какая? – быстро спросил ничего не понимавший Дионисий Тигранович.
