одном в ущерб остальному, как, например, в одержимости домом Ралов.
В шкафах со стеклянными дверцами, мимо которых проходил Людвиг, хранилась причудливая коллекция диковинных предметов: кости странных существ, маленькие статуэтки, загадочные механические устройства и даже круглые трубки с вырезанными на их поверхности символами, напоминавшими татуировки, покрывающие все тело Ханниса Арка. Сами трубки назывались свитками истории, написанными на языке Творения. Людвиг знал, что предметы с такими вырезанными символами древни и необычайно редки. За обладание подобными сокровищами отдавали жизни.
В разных местах комнаты стояли чучела животных. Помимо зверей в самых обычных позах – олень, стоящий на овальном лужке, семейство бобров у хатки, хищные птицы с распростертыми крыльями на голых ветвях, – на задних лапах стоял огромный медведь с широко открытой пастью и поднятыми когтистыми лапами, будто готовый напасть.
Но действительно заинтересовали Людвига десятки постаментов, расставленных в соответствии с какой-то системой. На каждом лежала открытая книга. Все книги были огромными, с тяжелыми кожаными переплетами, и потрепанные края выдавали их древность. Наверное, их сложно было перемещать не столько из-за большого размера, сколько из-за хрупкости, поэтому они лежали на постаментах, а не стояли на книжных полках у дальней стены.
На столах возле постаментов с книгами валялись горы свитков; многие Людвиг узнал – их он отсылал в крепость Ханнису Арку, чтобы их переписали в книги пророчеств. На некоторых из них еще была цела печать – Ханнис их так и не прочел и не внес в книгу пророчеств. В Людвиге вскипела злость. Он добывал каждое из этих пророчеств ценой огромных усилий и времени… не говоря уж о том, сколько людей отдали за них жизнь.
Молер вытянул руку с искривленными артритом пальцами.
– Здесь я работаю, Лорд Дрейер. Вот книги, о которых вы спрашивали. – Писарь с благоговейным почтением положил ладонь на одну из открытых книг. – В них я записываю пророчества, поступающие в крепость.
Людвиг нахмурился:
– Ты имеешь в виду пророчества, которые я присылал в крепость?
Старый писарь поскреб большим пальцем впалую щеку.
– Ну да, Лорд Дрейер, и ваши пророчества, и все прочие.
Людвиг нахмурился еще сильнее:
– Прочие? О чем ты? Я был аббатом епископа Арка. Именно я выявлял для него пророчества и присылал сюда.
Молер склонил голову:
– Да, но были и другие.
– Другие? Кто же?
Старик пожал сутулыми плечами и развел руками:
– Прошу прощения, Лорд Дрейер, но в это я не посвящен. – Он указал на один из захламленных столов. – Свитки и книги приносили сюда, а я переписывал их в эти книги.
– Только ты записывал пророчества? Все записи в книгах – твои?
Писарь вновь положил обезображенную руку на одну из книг на постаментах.
– Эти книги – моя работа, но они, конечно же, старше меня. В них труд многих моих предшественников. Все записано здесь. Я же вношу каждое полученное пророчество в книги с тех пор, как был назначен на эту должность епископом Арком, – тогда я еще был молод. Я занимаюсь этим всю свою жизнь.
Людвиг понял, что не только Ханнис был посвящен во все пророчества. За долгие годы работы с книгами Молер, несомненно, прочел их и изучил все записанное прежде. Этому скромному старику известно больше пророчеств, чем любому из их современников.
Что делало его полезным. Или опасным.
Внезапно Людвига осенило.
– Откуда ты знаешь, в какую книгу вносить пророчество? Ты сначала заканчиваешь одну и потом переходишь к следующей?
– Нет, каждое пророчество нужно записать в соответствующую книгу.
– И как ты определяешь, в какую?
Хмурый взгляд Молера пробежал по тумбам, на которых лежали книги. Вопрос его смутил.
– Лорд Дрейер, каждое пророчество следует записать в должном месте.
– Как ты определяешь, к чему относится пророчество? – терпеливо спросил Людвиг. – Это объяснял тебе епископ?
– Нет… Нет, это и было моей работой. – Старик указал на свитки. – Как видите, сам он пророчества не открывал, а знакомился с
