спине пробежал ледяной холодок.
– Духи… – прошептал он.
– Лорд Дрейер? – спросил Молер, оборачиваясь.
Людвиг посмотрел наверх.
– В этой комнате были духи. Я чувствую оставленный ими след их сущности.
Молер боязливо огляделся, словно ожидая их внезапного появления из воздуха. Четыре морд-сита у двери тоже огляделись, но ничего не заметили. Стоявшая рядом Эрика осмотрелась и пожала плечами.
– Что тебе известно о духах, которые здесь были? – спросил Людвиг старика.
– Ничего, Лорд Дрейер. – Молер помялся и добавил: – Признаюсь, время от времени мне казалось, что в этой комнате присутствуют духи.
– Я была здесь с епископом, – сказала одна из морд-ситов. – И у меня тоже возникло ощущение, что здесь бывают призраки.
– Потому что здесь были призраки, – ответил Людвиг.
Молер опять огляделся, будто опасаясь, что незримое существо опустится ему на плечо.
– Так здесь и правда есть призраки?
– Были. Но сейчас нет. В этой комнате были духи.
Молер заморгал:
– Как скажете, Лорд Дрейер. Я ничего такого не знаю, епископ о духах не рассказывал.
Людвиг понимал, что Ханнис Арк не стал бы посвящать скромного писаря в вопросы, обсуждаемые с существами из другого мира.
Кивком и жестом он призвал старика продолжить – тот собирался ему что-то показать. Молер повернулся и открыл дверцу шкафа. За ней оказалась целая стена из ячеек, и почти в каждой лежал свиток.
Людвиг вытащил один, с потемневшими от возраста краями, и бережно развернул, стараясь не повредить. Как он и думал, это оказался еще один Лазурный свиток. Но он не встречал раньше подобных азимутальных углов. Дрейер был знаком с языком Творения и с тревогой понял, что в свитке говорится о пророчестве.
Не о его сути, не о ее разъяснении, а о самом пророчестве, словно то было живым существом.
Свиток говорил о времени, когда само пророчество может быть пресечено.
40
Людвиг убрал свиток на место и поспешил к одной из открытых огромных книг, лежащих на постаментах. На соседнем с ней столике он заметил несколько свитков и признал в них те, что сам отправлял в крепость.
Развернуты были не все.
– В последний раз я работал как раз тут, – Молер указал на книгу, – вносил самые свежие пророчества.
Людвиг отбросил мысли о смерти пророчества, о которой говорилось в древнем свитке, и вместо этого обратил внимание на лежащую перед ним открытую книгу. Последнее пророчество оказалось знакомым. Он сам недавно отправил его епископу. Людвиг с удовлетворением подумал, что его хотя бы занесли в книгу. Он уже начинал опасаться, что все его письма оставались нераспечатанными.
Он принялся осторожно переворачивать большие страницы, возвращаясь к более старым пророчествам. Прочитав одно из них, он не узнал его. Очень важное пророчество.
Терзаясь подозрениями, Людвиг подошел к ближайшему столу со свитками. Свои неоткрытые, отосланные епископу, он стал откладывать в одну сторону, чужие – в другую. Закончив, он выбрал свиток из последней кучки и сломал незнакомую печать, вскрывая пророчество, пришедшее из другого источника.
По мере чтения настроение Людвига стремительно портилось.
Хотя он не видел таких свитков раньше и не понял, чей это почерк, само пророчество он знал слишком хорошо.
Его Людвиг скрыл от епископа, посчитав слишком важным, чтобы делиться им с Ханнисом Арком.
Спешно сломав печать на другом свитке, Людвиг развернул его и увидел другое важное пророчество, утаенное им от епископа. Он тут же открыл еще несколько свитков, содержание которых лишь усилило его тревогу. В одном содержалось тривиальное пророчество, которое он сообщил епископу, а вот в остальных – добытые им лично и намеренно скрытые от Арка.
Кто-то доводил до сведения епископа предсказания, которые Людвиг с Эрикой добывали, удерживая людей на пороге смерти. Это был очень тяжелый способ получать пророчества, и Дрейеру с трудом верилось, что кто-то иной мог добыть те же
