что показывала тебе смотровой проем, через который мы наблюдали за северной стеной, как мы ее называем. Нашей задачей было следить, заперты ли врата.
Когда она замолчала и вернулась к еде, Ричард задал более конкретный вопрос:
– В Стройзе всегда были волшебники и колдуньи?
– Да, – ответила та, прожевав. – Старшая сестра моего мужа Кларис считалась главной среди волшебников и колдуний Стройзы и для всех остальных жителей поселения. Даже не припомню, сколько лет она оставалась нашей предводительницей, но точно была ею еще до рождения Саманты. Суровая женщина с железной волей, но справедливая.
– Судя по всему, она умерла? – спросил Зедд.
– Чуть больше года назад. Нашедшие ее в лесу сказали, что она сидела, прислонившись к дереву, будто решила вздремнуть, да так и не проснулась.
– И тогда мама заняла ее место. – В голосе Саманты звучала гордость.
– Значит, других способных к магии в Стройзе не было? – поинтересовался Зедд.
– У меня есть… были две сестры, обе обладали магией. У их мужей тоже были магические способности, хотя и более слабые. Но на самом деле я не заняла место Кларис. Стройза – небольшое поселение, не нуждающееся в королеве, которая правила бы им.
– А что, Кларис считала себя королевой Стройзы? – поинтересовался Зедд.
Айрин дернула плечом:
– Отчасти. После ее смерти мы, если возникала необходимость, вшестером обсуждали и решали насущные дела. Саманта не участвовала в этом – она слишком юна. – Решив смягчить свои слова, Айрин улыбнулась дочери. – Э… была слишком юна. Теперь уже нет. Она постепенно превращается в прекрасную колдунью.
Зедд похлопал Саманту по колену и подмигнул:
– Да, это так.
Девушка засияла от похвалы.
– Значит, вы вшестером обсуждали, к примеру, слухи о Терновой Деве? – спросил Ричард, уже знавший эту историю от Саманты. Он хотел услышать, что скажет Айрин.
– Именно так. Муж Миллисент считал, что наделен пророческим даром, и давно предупреждал о злых созданиях, свободно разгуливающих по Темным землям. Он был уверен, что слухи можно считать подтверждением его способностей, хотя мне так не казалось.
– Не казалось? Почему? – оторвавшись от мяса, поинтересовался Зедд.
Айрин снова дернула плечом:
– Темные земли велики и опасны. В подобных местах всегда есть силы, способные причинить зло. И предположение, что эти силы станут источником бед, едва ли достойно называться пророчеством.
– И ты полагаешь, что все это так оттого, что зло давно просачивается из-за барьера, – продолжил за нее Ричард.
Айрин уставилась на него:
– Верно. Откуда ты узнал?
– Узнал на своем горьком опыте, – ответил Ричард, искоса взглянув на деда, – что барьеры, сдерживающие зло, не выходят из строя в один миг. Они начинают разрушаться с течением времени; то, что они сдерживают, получает возможность просачиваться. Это, как правило, остается незамеченным – барьер еще держится, а люди уже давно забыли, на что надо обращать внимание. Они продолжают жить бестревожно, не подозревая об опасности. Но чем больше проходит времени, тем больше зла просачивается через барьер, пока не наступают предваряющие падение барьера события.
Саманта погрозила ему пальцем:
– Уверена, вы правы. Я никогда не задумывалась над этим, но теперь не сомневаюсь, что именно поэтому в Темных землях и появились люди с удивительными способностями.
– Ты имеешь в виду лесных кудесников? – спросил Ричард, погружая ложку в миску с тушеным мясом.
– Да, – ответила Айрин, странно поглядев на Ричарда, будто спрашивая, о чем еще тому известно. – Тысячелетиями запертое за барьером оккультное колдовство было невероятно мощным. Как-никак, некоторые из полулюдей наделены оккультными способностями, благодаря которым возвращают мертвых к жизни.
– Ну да, они каким-то образом заставляют трупы двигаться, – сказал Ричард. – Подобные силы способны приводить в движение мертвецов, и тех можно отправить нападать на людей, но сомневаюсь, что трупы действительно оживают.
– Мы прочитали кое-что об этом в надписях на стенах в Стройзе, – встряла Саманта, обращаясь к матери. – В том тоннеле, что
