прыжок окончательно превращается в падение. Перед глазами мелькнули изумленные глаза первородного и цепь, захлестнувшая ему ноги, мелькнули и пропали – теперь передо мной проносится стена, покрытая такой красивой светящейся резьбой. Цепь начинает натягиваться, и благодаря этому я приближаюсь к противоположному краю – очень медленно приближаюсь, время растянулось, давая мне сполна насладиться плодами идей своей дурной головы. До пандуса остается совсем немного, он буквально на расстоянии вытянутой руки. Я немного не рассчитал, нужно было хвататься за цепь ближе к центру, тогда сейчас я бы висел над пандусом, а теперь мне приходится тянуться, тянуться, и… Моя левая рука перестала чувствовать натяжение как раз в тот момент, когда пальцы правой ухватились за край пандуса. Я даже чуть не упустил тот момент, что неплохо бы теперь эту цепь выпустить из рук… Громкость вопля первородного компенсировалась его краткостью. Все-таки высота здесь не такая уж большая, всего пара десятков человеческих ростов, лететь недолго. Но ему хватило. Я судорожно схватился за край освободившейся левой рукой. Когда мы тренировались в казармах, я мог подтянуться до пояса на турнике десять раз. Здесь был не турник, который так удобно обхватывать всей ладонью. Одними пальцами удерживать весь мой вес, который еще минуту назад казался мне совсем небольшим, оказалось сложно. К тому же пальцы были испачканы в крови и соскальзывали. В какой-то момент я уже приготовился последовать за первородным, которого я сдернул с пандуса, но мысль о том, что меня, наверное, даже хоронить не станут, а просто выкинут в лесу, заставила меня сделать очередное усилие. Я развалился на пандусе и дышал, как вытащенная из воды рыба. Вставать не хотелось, но ничего еще не закончилось. Наоборот, теперь-то я знаю, что нужно делать – удивительные перемены!
Я спустился с пандуса, стараясь держаться подальше от края. После моего самоубийственного прыжка, высота пугала еще больше. Подошел к телу первородного, снял с него одежду, связал в узел. Подобрал свою цепь – она мне еще понадобится. И поспешил к оставшимся в живых первородным. Свиньи уже успокоились – те, которым не досталось стрел, вяло бродили по территории поместья, одна жалобно повизгивала на каждом шагу – в боку у нее торчала стрела. Иштрилл пока не очнулась – я проверил, дышит ли она, и подошел к оу Лэтеару. Он еще не потерял сознания, но был очень бледен, периодически кашлял, выплевывая сгустки крови. Легкое было, видимо, повреждено не слишком сильно – иначе оу Лэтеар уже потерял бы сознание. Но состояние его ухудшалось, и после извлечения стрелы наверняка еще ухудшится. Заметив, что я подошел, первородный прохрипел:
– Почему не добил? – и закашлялся.
– Я бы с удовольствием, но тогда мне будет трудно сбежать. Мне нужна будет ваша помощь.
– Почему я должен буду тебе помогать?
– Со мной будет ваша дочь. В ваших интересах, чтобы мне удалось уйти, – если меня поймают, я успею ее прикончить.
– Ты, может, не заметил, но я умираю. Извини, помочь не могу.
– Я попробую оттянуть вашу смерть до тех пор, пока не придет настоящий лекарь.
– Почему бы тебе не позвать его сразу?
– Сейчас я приведу в себя вашу дочь, и вы пошлете ее за помощью. Но вы можете до нее не дожить.
– Меня чуть не убил собственный сын, а теперь будет лечить человек! – прохрипел оу Лэтеар и закашлялся.
– Нет ли у вас в доме хирургических инструментов? – поинтересовался я, поняв, что принципиальное согласие получено.
Оу Лэтеар попытался скептически хмыкнуть, но только снова закашлялся. Хирургических инструментов у него явно не было.
Я быстро застегнул на себе ошейник и подошел к оли Лэтеар. Склонился над ней. Обернулся к оу Лэтеару.
– Если вы начнете говорить, когда она очнется, я ее убью. А потом убью вас. Лучше притворитесь, что вы без сознания. – Дождался кивка и несколько раз с силой хлопнул ее по щекам. Это помогло, Иштрилл со стоном открыла глаза.
– Твой отец умрет, если мы ему сейчас не поможем, – сказал я. – Нужно перенести его в дом. Срочно.
Девушка вскочила и подбежала к отцу. По дороге она на секунду остановилась, наткнувшись взглядом на тело брата, но, тряхнув головой, повернулась к отцу. Оу Лэтеар дисциплинированно изображал бессознательное тело, правда, не слишком убедительно – лежащие в обмороке не кашляют. Видимо, оли Лэтеар об этом не знала, так что приняла все за чистую монету. Мы подняли ее отца под руки и потащили в дом.
– Мне нужна трубка толщиной чуть меньше мизинца, – говорил я, пока мы несли раненого. – Твоему отцу трудно дышать, потому что в легком отверстие, из-за этого в плевральной полости скапливается кровь и воздух. Из-за этого легкое сдавливается. Когда я вытащу стрелу, станет только хуже. Ты, наверное, хорошо знаешь свой дом, сможешь найти что-нибудь подходящее. Мне нужна гибкая трубка, толщиной меньше твоего мизинца. Иначе лекарь придет к остывающему телу. Думай. Ну и само собой бинты и игла с нитью.
– Какой длины должна быть трубка?
– Чем длиннее, тем лучше, но не больше двух шагов.
