умный человек должен старательно избегать. Да и о том, о чем умолчала Катрин, тоже не мешало призадуматься: Предводитель Войска Праведных не должен допустить, чтобы в ее отсутствие зрели заговоры против императрицы.
А Катрин меж тем становилась все более довольной.
– Все изменилось, – сообщил Хект своим офицерам и пересказал подробности аудиенции.
– С военными делами особых проблем не будет, – уверил его Титус. – Народу у нас здесь достаточно. Не стоит также забывать, что главная действующая сила в Граальской Империи – инерция. Никому времени не хватит устроить крупную пакость, пока императрица будет затворницей.
– Наша задача – это гарантировать. И потому мне нужно увидеться с Альгресом Дриером. И с Феррисом Ренфрау, если кто- нибудь сумеет его разыскать.
– Командир, его уже несколько месяцев не видно. Насколько я понял, дело вполне обычное. Здесь есть такая пословица: «Придет день – и нужный человек вместе с ним». В том смысле, что тот, кто надо, появится в нужный момент. Это прямо точь-в-точь про Ферриса Ренфрау. Когда в нем возникает необходимость, он тут как тут.
Хект хмыкнул. Совсем не это хотелось ему услышать. Пайпер предпочел бы видеть Ферриса Ренфрау тогда, когда нужда возникала лично у него самого.
– Предводитель Войска Праведных? Вы серьезно? – спросил Титус.
– Выбирал не я.
Регентство наследной принцессы не превратилось в тяжкое испытание, как она опасалась, или в изнурительное бремя, как ожидал Предводитель Хект. Имперские старики продемонстрировали небывалую сдержанность. Титус Консент сообщил, что всю империю охватили беспокойство и необъяснимый страх. Никто не мог описать, чего именно он боится. Казалось, все решили до поры ничего не предпринимать, подождать, что будет, а пока, на всякий случай, сомкнуть ряды.
Наступила зима, и из-за снега и непогоды враги не беспокоили Граальскую Империю, разве что на севере было неспокойно. И будто именно с севера и исходило странное чувство надвигающейся угрозы.
Даже самые недалекие и подслеповатые видели: малые Орудия Ночи учиняют свои бесчинства гораздо чаще, чем раньше.
– Мы приглядываемся друг к дружке, словно пара мастифов, – сказал Титус Хекту.
Он, безусловно, говорил об альтен-вайнберговской знати. Вместе с ним за столом сидели Предводитель Войска Праведных, Хаган Брокк, Драго Прозек и Клэй Седлако. Торжественный ужин устроили в честь Бюля Смоленса, который прибыл днем в сопровождении тридцати двух недовольных, покинувших вместе с ним патриаршее войско. Хект был еще слишком слаб, но уже мог немного ходить.
– Они, конечно, воротят носы, – продолжал Консент, – но про нас такое рассказывают, что действуют вельможи весьма осторожно.
– Воротят носы? – переспросил Смоленс, сложив руки на животе.
Бывший главный помощник Хекта не отличался особой словоохотливостью, но сегодня хотел наверстать упущенное – обо всем рассказать и расспросить.
Хект наблюдал за ним и никак не мог понять, чего же Бюль хочет на самом деле.
А еще спрашивал себя, не слишком ли сильно разыгралась у него паранойя. Это за ним водилось в последнее время.
Смоленс очень изменился. Он поправился, хотя и казался, как и прежде, подтянутым, лицо округлилось, волосы поредели, исчезла изящная ухоженная бородка, которую Бюль носил многие годы.
А еще его трясло.
Это было не очень заметно, происходило не постоянно, и определить, что именно вызывает у Смоленса дрожь, Пайпер не смог. Приступы длились не дольше нескольких секунд.
Все это видели и молчали, но Смоленс понял, что его секрет раскрыт.
– Ладно, – сказал он и глубоко вздохнул, пытаясь расслабиться. – Все вы меня подозреваете, потому что я ушел из патриаршего войска, хотя служил в Кройсе с младых ногтей. Многие, наверное, считают меня шпионом.
– Такая мысль приходила мне в голову, – признался Консент.
– Пинкус Горт, конечно, неотесан и груб, но служить под его началом не слишком трудно, – заметил Хект.
– Дело не в главнокомандующем. Здесь безопасно? Или вас не волнуют чужие уши?
– Как только речь зайдет о том, что я не хотел бы разглашать, я вас остановлю.
– Ладно. Вы правы: служить под началом главнокомандующего не очень трудно. Проще, чем под вашим. Столь многого от своих подчиненных он не ждет. Дело не в нем, а в людях, которые вокруг него собрались, причем против его же желания: охотники на
