рану.
– Ваша светлость, сложнее всего было найти нужных людей, но теперь в моем штабе талантливые офицеры. Хотя даже им иногда трудно иметь дело с разногласиями – так они это называют.
– Какими именно?
– Нам не очень-то хотят помогать. Полагаю, тут замешана политика. Моих людей пытаются перетянуть на ту или иную сторону, заставить сделать то или это. А они привыкли работать так, чтобы им не мешали, их задача – запустить весь механизм.
Хект чуть кривил душой, но здесь, в империи, эти самые «разногласия» грозили бо?льшими затруднениями, чем даже в патриарших владениях.
– Мы не можем совсем прекратить это – уйдет слишком много сил, – сказала Катрин. – Если «разногласия» превратятся в серьезные препоны, сообщите мне. Я императрица и сумею это пресечь. Спрошу, к примеру, у непокорных, что на моем месте сделал бы с ними отец. Если и этот намек не возымеет должного действия, отправлю их к Феррису Ренфрау.
Хект хотел было расспросить ее о Ренфрау – он не видел имперского шпиона уже довольно долго, но тут императрица вздрогнула, тяжело вздохнула и погладила себя по животу.
– Нужно придумать для вас громкий титул. Главнокомандующий – это прекрасно, но ассоциируется теперь только с патриархом. И виноваты в этом вы. Вернемся к «разногласиям». Я подумывала прекратить их, даровав вам какое-нибудь из своих герцогств. Герцогу не пришлось бы терпеть такое. Но есть существенное препятствие – ваше происхождение. Даже мои сторонники среди курфюрстов не потерпят, чтобы я так возвысила простого подданного.
Хект удивился. Даже остолбенел от удивления. Глядя на довольное лицо Элспет, он подумал, что, возможно, именно наследная принцесса предложила даровать ему титул.
– Ваша светлость, я польщен так, что и словами не выразить. Одно то, что вам в голову пришло подобное… Как жаль, что мой отец вас не слышит.
Грейд Дрокер или же вымышленный Розер Хект.
– Можно посвятить вас в рыцари, это упростило бы ситуацию. Но я решила, что мой священный поход не должен зависеть от церкви и дворянства. Если только у нас все получится. Я знаю нескольких священников, которые умеют проповедовать в духе святого Аарона.
А Катрин умнее, чем он полагал. Намного умнее.
Нужно забыть о том, что она женщина. С Элспет – та же история. Хект опасался, что младшая сестра умнее старшей. И гораздо хитрее.
Да, они действительно истинные дочери Свирепого Малютки Ганса.
– Все будет так, как вы того пожелаете.
Эта фраза явно пришлась императрице по душе.
– По вашим расчетам – а я не вижу в ваших выкладках никакого изъяна – у нас в распоряжении полтора года, чтобы усмирить моих курфюрстов и вельмож.
– Среди знати немало умных и талантливых людей, из которых получатся замечательные военачальники. Они для этого рождены, их готовили с детства.
Эти слова польстят мужьям императорских фрейлин.
– Если бы только они способны были стать тем, кем должны. Этот вечный скулеж, эта надменность…
Отношение Катрин к собственной знати угадывалось безошибочно: она глубоко презирала окружающих ее мужчин, намеренно чинивших препятствия и замышлявших мятеж.
– Ваша светлость, я пока слишком слаб, рана причиняет мне мучения, и потому…
– О да, разумеется. Точно так вы заявили адмиралу и эрцгерцогу, когда решили, что вам больше нечего им сказать.
Хекту стало решительно не по себе. Катрин действительно вела себя как мужчина, словно перед ним сейчас была не дочь, а жестокий и непреклонный сын Йоханнеса Черные Сапоги. Вдобавок временами ее охватывало безумие.
Императрица отрывистым голосом отдала приказ фрейлинам. Конец безделью: дамы засуетились. Кресло с Пайпером Хектом тут же перекатили в тихую комнату, в которой он и в прошлый раз беседовал с сестрами Идж.
– На самом деле ничего такого тайного я вам сообщать не собираюсь, – призналась императрица. – Но пусть мои дамы думают иначе. Через минуту принесут кофе.
С ворчанием Катрин опустилась в самое большое кресло и сложила руки на животе. Элспет встала позади сестры и принялась массировать ей шею и плечи, смело глядя при этом бывшему главнокомандующему прямо в глаза.
