услышал, что его пациент только что воскрес из мертвых, и вовсе подпрыгнул, как ошпаренный.
Кое-кто из вояк припомнил, что меж ними ходили призраки, пока все… Что именно с ними стряслось, объяснить никто толком не мог, солдаты помнили только, что ничего не могли поделать. Многие не помнили вообще ничего.
– Здесь не для меня работа, – покачал головой монах-целитель. – Пойду-ка я отсюда подальше, другим моя помощь нужнее. Из мертвых воскресают только создания Ночи, в которой правят демоны, живые мертвецы и ворог.
Дверь ему загородил Клэй Седлако. Однорукий рыцарь прекрасно управлялся с мечом.
– Не сюда, брат мой. Вернитесь и помогите ему.
Остальные согласились с Седлако, и монах понял, что выхода у него нет: после того как он поможет Хекту, ему, так уж и быть, позволят заняться менее серьезными ранами остальных.
Хект снова потерял сознание. Когда старичок положил руки ему на грудь, он очнулся. Прикосновение получилось почти чувственным, приятным, Пайперу передались новые силы и хорошее самочувствие. Через несколько минут Хект сумел сесть. К нему вернулся дар речи.
– Рассказывайте, господа, – с трудом выговорил он. – Что случилось? Что вы предприняли?
Все примолкли, испуганно глядя на него.
Но к Пайперу уже вернулась и способность четко мыслить.
– Проклятие! Суеверные болваны! Взгляните на меня хорошенько! Я жив, неужели не видите? И не умирал никогда. Да что с вами такое? По вашей милости люди решат, что я восстал из могилы. По вашей милости нас всех побросают в котел с кипящей смолой. Думайте головой! Не будьте легковерными глупцами! Эй, священник, что происходит с умершими?
Монах сбивчиво забормотал чалдарянские прописные истины.
– Ничего такого не было: ни света, ни тьмы, ни ангелов, ни демонов, ни голосов. Ни мрачного паромщика с протянутой рукой. Просто нестерпимая головная боль. Я был без сознания, испытал потрясение, ясно вам?
Хект высасывал из старика-целителя силы и все больше распалялся.
Он видел, что некоторые солдаты очень хотят ему поверить.
Разумеется, Пайпер был рад, что не умер, но это «воскрешение» наверняка сильно усложнит ему жизнь.
– Мы схватили убийц, – отчитался дрожащий Титус Консент.
– Что? Их было несколько?
– Двое голубков. Мы пока ничего с ними не сделали – просто заперли.
– Надеюсь, в отдельные камеры. Когда ко мне вернутся силы, наведаюсь к ним. Священник, поколдуйте-ка над раной. Кто вытащил стрелу?
– Я, командир, – сказал Хаган Брокк, он тоже был ранен, но не слишком серьезно.
– Благодарю. Стрела у вас?
– Сломана, но у меня.
– Прекрасно, мне нужен наконечник. На память. Святой отец, бога ради! Я ж не хрустальный. Остался цел, хотя стрела угодила мне в… Ой! А вот так больно. Пленники что-нибудь рассказали?
– Пока нет, но расскажут, – пообещал Титус.
– Не пытать. Пусть сидят в одиночках в темноте и сами себя доканывают, воображая последствия. Клэй, спокойно! Он просто делает свое дело.
В дверь постучался младший офицер, и Седлако его впустил. Офицер доложил о ситуации и заодно своими глазами увидел, что Хекта лечит священник.
– Прекрасная мысль, Клэй, – похвалил Пайпер, когда юноша вышел. – Надо пресечь самые дикие слухи. Что он сказал?
– Дежурные с первого этажа спрашивают, что отвечать тем, кто осаждает их в надежде услышать новости. Императрица и наследная принцесса особенно интересуются.
– Если еще не начали записывать тех, кто спрашивает, – займитесь. Очень полезно узнать, кого волнует мое здоровье. Святой отец, долго еще?
– Несколько минут, мой господин. Потом наложу повязку и обездвижу вашу левую руку.
– А от боли у вас что-нибудь есть? Я начинаю ее ощущать.
– Я порекомендовал бы не двигаться. Будете сидеть тихо и не напрягаться, боль останется вполне терпимой. В противном случае пожинайте плоды.
Хект открыл было рот, чтобы огрызнуться, но тут боль ударила как раз туда, куда угодила стрела.
