– Пусть природа залечит рану. Ваши люди справятся и без вас. Не послушаетесь моего совета – пеняйте на себя. Если рану беспокоить, она не заживет как следует и в конце концов вы потеряете руку.
– Значит, может и зажить?
– Если не будете мешать. Я сделал все, чтобы она зажила.
Священник медленно перебинтовал Хекта, чтобы остальные видели, как он это делает: повязку ведь придется менять.
Но когда целитель хотел примотать больную руку к туловищу, Хект возразил:
– Погодите, сначала мне нужно одеться.
– Что-что?
– Нужно выйти и показаться всем: кое-кого приободрить и кое-кого огорчить.
– То есть вы уже пренебрегаете моим советом?
– Только один раз. Дело важное.
– Прекрасно. И в следующий раз тоже будет важное дело? Слава богу, расплачиваться за эти важные дела придется не брату Рольфу Торопыге, хотя он, несомненно, еще наслушается жалоб: рука, мол, отнялась.
Помогать Хекту одеться целитель наотрез отказался.
– Святой отец, я лично прослежу, чтобы такого больше не повторилось, – пообещал Титус.
Когда Консент вдевал Хектову руку в рукав, тот не сумел сдержать стон. Рубашку Титус нашел свежую.
– Потом можно будет срезать ее с меня.
Хаган Брокк показал Хекту окровавленную кольчугу, которую пробила стрела.
– Наденьте и ее, я велю почистить.
– Обойдусь. Слишком тяжелая – не справлюсь. Господа, меня одолевает сон. – Пайпер оглядел кольчугу. – Стрелу-то она не остановила?
– Наконечник был специальный, для доспехов. Такими стреляют с небольшого расстояния. Лучники с длинными луками ими обычно не пользуются.
Через несколько минут Хект закончил облачаться, и Рольф обездвижил его руку.
– Что теперь? – спросил Титус. – Собрать солдат? Вы же сказали целителю, что дело важное.
– Титус… – Пайпер Хект вдруг осознал, что сам себя презирает. – Нет. Мне нужно вздремнуть. Придется это признать. Я не в состоянии. Найди надежного человека, чтобы за мной присмотрел. А вы все возвращайтесь к работе. У нас осталось всего шесть месяцев…
Проспал он четырнадцать часов и, если верить Титусу, постоянно просыпался.
– Я разговариваю во сне?
– Нет, старательно молчите.
Судя по тону, Консент пытался его выспросить.
– Что там у нас? Конец света не настал, пока я тут валялся?
– Вроде и без вас все идет как идет.
– Как и должно быть?
– Когда стало известно, что вы живы, все вернулось в обычное русло. – Сам Титус, похоже, еще испытывал некоторые сомнения. – Императрица и наследная принцесса хотят увидеть вас своими глазами – боятся, что мы, не желая вылететь со службы, скрываем вашу кончину. Кстати говоря, из казны уже пришли деньги.
– Встречусь с Катрин, как только смогу. И пусть аудиенция будет короткой. Если она сама, конечно, сюда не явится, хотя я и тогда долго разговаривать не смогу. Сколько я бодрствовал? Кажется, недолго, но вот уже опять хочу спать.
Может, подчиненные для его же блага подсыпали ему дурману?
– Пришло письмо от Бюля Смоленса. Он уже едет, но задержится из-за холодов, – рассказал Титус. – Мои шпионы доложили, что, когда он объявил об отставке главнокомандующему Горту, меж ними приключилась серьезная склока.
– Плохо.
Быть может, просто разыграли представление?
– Горт воспринял отставку Смоленса как личное оскорбление и не желал ничего слышать, хотя тот объяснил, что не может служить Безмятежному.
– Тоже плохо.
– Да, если учесть, сколько опытных бойцов покидает патриаршее войско. Они уже бывали в Коннеке и возвращаться туда не
