Самые упорные коннектенцы – сельские феодалы, разделявшие взгляды известного повсюду графа Реймона Гарита, – неустанно задирали арнгендцев, намереваясь как можно больше ослабить их ряды, пока Анна Менандская не собрала очередную шайку мерзавцев. Когда Безмятежный грозил отлучить их от церкви, коннектенцы отвечали весьма грубо.
Граф Реймон и Антье по-прежнему дарили надежду тем, кто не желал смиряться с властью чужеземцев и религиозными притеснениями, хотя теперь, когда ушли в небытие вискесментские патриархи, сложнее стало законным образом противиться воле Брота.
Сложнее стало доказать, что бротский патриарх – орудие ворога. В конце концов, господь ведь может опротестовать любые выборы.
Вместе с братом Свечкой прочь из Каурена устремились сотни людей – каждый по своей причине. Хоть во время осады кольцо и не сомкнулось полностью, многие боялись отправиться в путь, пока под стенами сидели арнгендцы. Брат Свечка, сменив одежду, ехал вместе с семейством, которое направлялось к своей родне в Кастрересон. Стражам на воротах не было дела до семьи из двенадцати человек и их престарелого родича – они разыскивали некие весьма ценные предметы, которые герцог Тормонд предположительно передал некоему монаху.
Предметы эти покинули Каурен через другие ворота. Юнец, которому их поручили, ни малейшего представления не имел о том, что несет. Он встретился с братом Свечкой возле недоброй памяти Камден-анде-Гледса, где совершенный забрал свои сокровища и отправился на восток вместе с «семьей». Те подозревали, кто именно попался им в попутчики, но не очень понимали, почему Свечку ищут: видимо, за какие-то религиозные преступления.
В Кастрересоне верховодили навайцы, которым Белый Город отошел, когда в права наследования вступила Изабет. Горожане, включая мейсалян, были вполне этим довольны. Роптали лишь приближенные к бротской церкви, но роптали тихо. Друзей графа Реймона в Кастрересоне было больше, чем друзей Безмятежного.
Несколько недель брат Свечка пытался разыскать этих самых друзей графа – таких, которых он бы знал и которым мог довериться, но безуспешно. Вскоре ему пришлось в спешке покинуть Белый Город, потому что местные мейсаляне начали хвастаться, что к ним приехал знаменитый совершенный. Слухи дошли до графа Дигреса Алпликово, наместника королевы Изабет.
Отойдя подальше от стен Белого Города, монах переоделся в дорожный мейсальский наряд. Да, теперь враги легко его узнают, но зато в коннекской глуши его скорее узнают друзья. Конечно же, в тот самый день брат Свечка попался шайке разбойников. Разбойники узнали в нем совершенного и потому даже не спросили, что у него в дорожном мешке.
Эти четырнадцать человек сыграли в истории Свечки эпизодическую роль – кормили его и защищали по пути в Шивеналь. Он запомнил имена лишь троих братьев – Гатора, Гейса и Гартнера. Шайка иллюстрировала собой последние два десятилетия чалдарянской истории: разбойники были выходцами из разных стран, среди них попадались дезертиры из разных армий, кого-то лишила дома война, кому-то пришлось бежать из большого города из-за своих преступлений. За отрядом следовало с полдюжины оборванных родственников – по большей части женщины, угодившие в гораздо более необычные обстоятельства, чем их мужчины. В благодарность за помощь брат Свечка, которого повергли в отчаяние страдания детей и женщин, написал короткое послание и вручил его Гейсу:
– Отнеси это в Антье и отдай человеку по имени Бернардин Амбершель. Он вам поможет.
Гейс поблагодарил старика, но письмо вызвало у него подозрения. Никто и никогда ничего хорошего для этих людей не делал. Ни Гейс, ни его спутники не умели читать и потому не могли проверить, что написал монах, – не предаст ли их это послание в руки закона? С другой стороны, совершенные ведь не способны на коварство.
И Гейс обещал.
Мейсаляне уехали из Шивеналя, перед тем как город захватил прежний главнокомандующий. Уехали оттуда и последователи других нечалдарянских религий. Когда Миролюбец Безупречный отменил священный поход и послал главнокомандующего сражаться с язычниками на Артесипею, вернулись немногие. Брату Свечке с трудом удалось отыскать местных мейсалян, а когда он их все же нашел, то почувствовал себя среди них не особенно уютно. Хоть они и звали себя ищущими свет, вера их отличалась от той, что процветала на западе. Монаху показалось, что эти люди, с одной стороны, слишком привязаны к мирскому, а с другой – слишком уж не от мира сего.
Они не верили в таинство брака, но и воздержание отрицали, и потому владели друг другом и своим уцелевшим имуществом сообща. А еще придерживались странных представлений о реинкарнации.
Брату Свечке все эти изменения представлялись ошибочными. Возникли они потому, что у этих мейсалян не было наставника- совершенного. Потом он узнал, что новые идеи пришли из Фиральдии. На мировоззрение тамошних ищущих свет повлияли философы из отдаленных пределов Восточной Империи. Совершенный встречал нескольких мейсалян-фиральдийцев, и они повергли его в
