хорошем самочувствии и пригласить на демонстрацию. Продемонстрировать он собирался то, что неустанно расхваливал и на что Катрин отчасти согласилась, но еще не окончательно одобрила.
– Сам смотр, ваша светлость, займет лишь несколько минут. Но чтобы все понять, следует взглянуть своими глазами.
И вот императрица, ее сестра и несколько придворных-чиновников вслед за Хектом отправились на расположенное в двух милях к северу от Альтен-Вайнберга поле, где проводились учения кавалерии. Катрин злилась, но начальник ее стражи капитан Эфриан утверждал, что она не бывала в таком благодушном настроении с самых похорон.
– И почему же вы не могли продемонстрировать мне все это на площади Франца-Беннеруста? – осведомилась императрица, выбираясь из портшеза.
– Ваша светлость, там это делать опасно. Через минуту вы все поймете.
– Раз я вас наняла, видимо, мне следует вам доверять. Ну же! Показывайте, пока я еще хорошо себя чувствую и могу во все вникнуть.
И Катрин начала задирать Элспет.
Хект отошел от зрителей к Руку и Прозеку. К ним присоединился Титус Консент.
– Я все напоминаю себе: не поверил же ей тогда, когда она всем говорила, что ждет ребенка, – тихо пробормотал дэв.
– Что ты имеешь в виду?
– Быть может, сейчас она действительно тяжело больна.
– Я думал, это ясно и так. С самых родов ее состояние ухудшается.
– Не совсем, командир.
Хект как раз собирался дать команду «огонь», но, услышав ответ, с удивлением опустил руку.
– Объясни-ка.
– Мои ребята утверждают, что ей стало лучше, когда мы начали ходить хвостом за типами из Дриерова списка. Полагаю, тут есть над чем задуматься.
– Кто-то виноват в ее болезни?
– Я бы так предположил.
Хект сделал вид, что внимательно разглядывает поле. Для этой демонстрации он велел выставить в ряд двенадцать фальконетов и четыре пушки потяжелее. Фальконеты направили на сотню наспех сооруженных пугал, изображающих наступающую пехоту. Пугала расставили в радиусе ста ярдов и обрядили в старые негодные доспехи, которые раздобыли Клэй Седлако и Бюль Смоленс.
Между «пехотинцами» разбросали тюки с соломой.
Было и две мишени побольше – удачно подвернувшиеся под руку заброшенные каменные домишки.
Хект махнул рукой. Загремели фальконеты – по очереди, слева направо.
Попадали почти все пугала, выстрелами разнесло ближайшие тюки с соломой.
Дождавшись, пока развеется дым, Рук с Прозеком выстрелили из четырех приземистых пушек, формой весьма напоминавших бочки. Такие штуки назывались мортирами. Мортиры с грохотом выплюнули вверх шестидесятифунтовые камни. Полет каменных ядер легко можно было проследить. Три заряда угодили в дом поменьше и сровняли его с землей.
Снова развеялся дым. Кейт Рук поджег фитиль, который уложили таким образом, чтобы хорошо было видно зрителям. Рассыпая искры и дымясь, огонек помчался к домику побольше.
От взрыва у дома развалился угол и упала стена. Спустя мгновение донесся сокрушительный грохот. Обломки поменьше попадали с неба в нескольких ярдах от зрительской трибуны.
Хект вернулся к зрителям:
– Ваша светлость, если не возражаете, я хотел бы показать поближе орудия и пораженные мишени.
Императрица и ее приближенные казались ошарашенными. Но это все из-за дыма и грохота. Пайпер знал, что испуг проходит быстро.
– Пока я впечатлена, – кивнула Катрин.
Отказавшись от помощи, она поднялась на ноги и медленно подошла к выстроившимся в ряд фальконетам. Взволнованный Драго Прозек объяснил ей, чем отличаются два типа пушек – скорострельные и те, которым заряд закладывали в дуло, и рассказал про мортиры.
– Немного похожи на аптекарские ступы. От этого бротского слова мы и взяли название.
Хект повел Катрин смотреть на мишени.
