должен дослушать меня. Время этого огненного существа ограничено, в отличие от моего.
— Как вы вообще допустили все эти события? — спросил я, продолжая слушать нити связи с Родерией, ставшие белым пеплом.
— Создавая этот мир, как и многие другие, мы, боги, дали смертным право выбора. Мы не навязываем какую-то заранее обозначенную судьбу. Но даем варианты развития. Эльфы выбрали один из худших, но что поделаешь… С начала мира мы знали, что так может быть. И предусмотрели противоядие всему. Истинное бессмертие богов не привязано к течению времени. Мы есть всегда. Для нас нет мига, нет мгновения, нет дня, года, века, эпохи. Все, что для вас, смертных, является прошлым, настоящим и будущим, — для нас есть здесь и сейчас. Только с помощью аватаров мы можем общаться с вами. Аватары смертны во времени, а потому — способны общаться с вами. Они живут в унисон с временем смертных. Тебе понятно? Так что все это происходит для нас прямо сейчас. Жизнь вселенной — в каждом кусочке божественного бессмертия. Пользуйся этим. Ты можешь узнать судьбу своих внуков… Или настоящую причину, почему на Земле тебя бросила жена. Хочешь?
— Не надо, — поморщился я. — Ты лучше продолжай рассказывать.
— Еще до выбора эльфов мы знали, что так может случиться. И Катарсис, и прочие кошмары, и способы их решения — все уже было, оно происходит сейчас, но и вот-вот произойдет. Мы не можем допустить окончательной гибели драконов. И нашли решение еще до того, как случился Катарсис в твоем чувстве времени. Смерть драконов и безумие Суинаски привели к уходу Силы. Но еще до этого, задолго, мы осуществили решение. Мы дали эльфам возможность поиграть с гехаями, в которых и сокрыто спасение драконов.
— То-то мне показалось, что Увиарт говорил о том, что драконы — его дети, а ты тут распинался про то, что он стал мужем богини уже после того, как драконы исчезли.
— Мы умеем сплетать время и судьбы, моркот.
— Что-то вы перестарались, — проворчал я.
— Заканчиваю уже. В общем, прими как данность, что гехаи нужны Лахлану для возрождения драконов, которые погибли через много лет после того, как этих несчастных стали затягивать с Земли сюда. Мы не можем допустить, чтобы мощь безумия Суинаски продолжала расти. Только возвращение ее детей способно вернуть ей душевное равновесие. И ты поможешь это осуществить через гехаев.
— Это каким же образом?
— Освободив их, конечно, — насмешливо ответил голос на мой вопрос. — Для того ты и попал в этот мир, чтобы освободить гехаев и пробудить их истинное предназначение.
— А они-то как возродят драконов? — не понял я.
— Освободишь — тогда и поймешь. Самое сложное было — подтолкнуть тебя к перемещению. И мы воззвали к Судьбе. И случилось два чуда. После того как ты в своем прежнем мире умер душой, ее осколки попали в Лахлан. И ты никак не мог не пойти за ними. Два чуда… Первое — осколки твоей души здесь, в Лахлане. И они притянули тебя за собой. А второе чудо — твой погибший сын и его мать, которые своей смертью порвали твою душу и сами оказались тут.
— Что?! — вскинулся я, вызвав в застывшем пламени настоящую бурю, словно в него кинули бомбу.
Голос как-то нервно прошипел:
— Опять ты за свое… Душа твоего сына спала до того, как вы с Пармалесом пробудили вервуда. По наитию свыше ты вселил душу Марата в порождение Сердца Бездны.
— Это я уже понял, — нетерпеливо сказал я. — Что ты там про мою жену?!
— Она тоже возродилась здесь.
— Где? Кем? Когда? — эти вопросы сами сорвались с губ.
Аватар замолчал, заставляя беситься. Послушав мои бессвязные вопли пару минут, он все-таки снизошел вернуться в разговор:
— Родерия носит в себе душу твоей жены Елизаветы. Несмотря на все слова и намерения, она любила тебя до конца. И переживала о тебе. Потому Родерию и потянуло к твоей персоне. Вы связаны сильной духовной нитью… Были связаны. Но кто-то только что порвал не только связь между ренгехаем и его шицу. Этот кто-то перерезал и ту связь ваших душ, что была изначально. Это плохо кончится для того, кто так опрометчиво поступил. Увы, для Родерии — финал тоже не самый хороший.
— Мне надо туда! — Я задергался в патоке оранжевой плазмы.
— Еще рано… Или уже поздно, — сказал голос. — Поздно для эльфийки. Рано для тебя. Дослушай меня. С фиолетоволосой ты уже ничего не сделаешь. Свершилось.
