— Прости. — Герцогиня виновато опустила голову. — Проклятый шаман мог попасться только на ребенка. Особенно такого чужого для нашего мира, как Марат. Старый маразматик решил, что именно кровь Марата поможет ему завершить задуманное когда-то давно… Он был шаман старой школы. И признавал только настоящие жертвы, разумные, юные.
— Радует, что «был». Надеюсь, вы ему все оборвали? — Поднявшаяся было во мне ярость слегка притихла. — И он ничего не успел натворить?
— Все хорошо, папа, — серьезно ответил Марат. — Он ничего и не смог бы мне сделать. Не забывай, кто я.
— С тобой забудешь… — выдохнул я, понимая, что все-таки надо вставать. Но так не хотелось тревожить уютно свернувшуюся на мне зеленоволосую девушку.
Лайсси поняла всю сомнительность ситуации и встала сама, смущенно прикрывшись руками. Я с сожалением вздохнул и последовал ее примеру.
Марат хмыкнул и сказал:
— Однако… Похоже, это моя новая мама?
— Не надейся, — весело ответил я. — Это моя новая правая рука. И вместе мы тебе уши-то пообрываем. Правда, Лайсси?
Нагайна-перевертыш тут же шмыгнула мне за спину, откуда неуверенно ответила:
— Наверное.
Мы с ней все еще не могли, поверить в сумасшедшее единение, в которое окунулись считаные минуты назад. Где-то рядом зашуршал гравий, и мы увидели занимательную картину, как Клэв упрямо тащит за руку нага, возвышавшегося над ней на две головы. Тристания заулыбалась и сказала:
— Ушутсса, родной!
За что тут же получила легкий тычок в плечо от Лионеля. Узнанный мной бард свирепо сверкнул темными глазами и проворчал, жестко вцепившись пальцами в руку старшей жены:
— Еще одна такая выходка — и ты больше не будешь иметь дела со мной, поняла?
— Все, все! — Тристания испугалась почти по-настоящему. — Осознала, поняла, исправлюсь, сердце мое!
И эти двое, наплевав на все и вся, принялись исступленно целоваться, вызвав во мне откровенную зависть. Послать бы их всех куда подальше да заняться не менее интересным делом с моим изумрудным сокровищем… Клэв восхищенно присвистнула и отпустила руку своего нага со словами:
— Террорчик! Солнце ты наше мохнатое! Давно бы так! А то всю дорогу млел по девочке, а прикоснуться боялся.
— Тихо! — рявкнул я, исподлобья глядя на резвящуюся форестессу.
Диодерия покрутила головой и пошла прочь, махнув страже следовать за ней. Ушутсса тут же ухватил сильными руками охотницу за талию, приподнял и довольно сказал:
— Не думал, что сегодня, придя во дворец, найду такое сокровище… Тристания, благослови нас по праву бывшей.
— Что-о-о-о? — Лицо Лионеля хищно вытянулось, а герцогиня с довольной улыбкой замахала руками в сторону нага, показывая, что время для таких подколок выбрано не лучшее.
Клэв откуда-то с плеча нага сообщила:
— Мы уезжаем, Террор. Ушик готов просить моей руки у Матриарха. Так что мы едем в Лесное Море.
— Главное, чтобы ты была довольна, — громко сказал я.
— Вот по дороге и посмотрим, чего тут стоят некоторые хвостатые, — сказала форестесса, извернулась и выпала из рук нага.
Ушутсса насмешливо посмотрел на нее и сказал:
— Смотри, еще бегать за мной будешь, прося добавки.
— Это мы посмотрим, кто за кем и от кого бегать будет. — В глазах форестессы зажегся огонек искреннего чувства.
Я с удивлением наблюдал за происходящим и поражался тому, как у некоторых все быстро происходит. И только спустя секунду смутился. Кто бы говорил про скорость… Словно не я схватил упавшую с дерева змеедевушку, позабыв про все на свете.
Но мысли на месте не стояли. То, что Марат приехал настолько повзрослевшим, неприятно смущало и беспокоило. Я спросил, глядя в глаза сыну:
— Что с тобой случилось? Почему ты так изменился?
— Это плата, отец. — Лицо Марата стало спокойным и серьезным. — Плата за беспечность. И я обязательно расскажу тебе
