Сила бурлит во мне, требуя выхода. А Лайсси передо мной готова принять ее во всей полноте. И я вхожу в это чувственное тело, слыша громкий стон, отражающийся от миллионов глаз вокруг. Эти глаза принадлежат не нам и не тем, ктск живет. И не тем, кто мертв. Они — лишь жадные свидетели нашего единства. Вхожу сильнее, до конца. Она подается навстречу резко, жадно, съедая мою страсть без остатка. Моя змея, жадная и беспощадная, любимая и пьянящая… Моя зеленая змея. Я подсел на тебя на всю оставшуюся жизнь.
Она яростно стонет, что-то тонко говорит, но это не принципиально. Слова лишь мусор. Главное — то, как они сказаны. А ее слова звучат криком не боли, нет. Это крик умоляющей в пустыне дать ей напиться. Я двигаюсь, отдаваясь ее воле. Острые когти скребут мою спину теплыми шрамами. Мы кричим.
Мы в горящей тьме, нас всего двое, и это нормально. Летим, изгибаясь, кусая губы, срываясь в крик. Слепящая точка где-то там, внутри, нарастает, заслоняет собой все. Мы движемся вместе, стремительно, больно, сладко и тихо. И эти безмолвные звуки взрывают нас, сжигают, рвут на части, создавая нечто единое, нереальное…
Мы кричим, а белое солнце превращается в слепящий туман, который несется по земле во все стороны, сжигая на своем пути то, что мешает мне обрести покой. По всему миру в ответ разгораются звездные пики. Огонь, лед, свет, тьма, забвение. Мы летим среди этих вершин, осыпаясь пеплом и обретая новую плоть. Мы любим друг друга, мы любим этот мир… И мир смог полюбить нас в ответ. Я знаю это каждой клеточкой нового тела. Где-то рядом всхлипывает Лайсси, вздрагивая и беспорядочно рассыпая слова:
— Люблю… Ты мой… Только мой…
— Твой, — мне хватает сил ответить. — А ты моя. Навсегда.
Глава 11
ТРЕСК РВУЩЕЙСЯ ДУШИ
Сила, невидимая никому и нигде, кипящей лавой неслась по миру, растекаясь в каждую щель, каждый дом, каждый овражек. Это была равнодушная сила, светлая и самодостаточная. Она не искала нитей НЕПРАВИЛЬНЫХ заклятий специально. Но, находя такие на своем пути, безжалостно уничтожала их.
Анхиль Саланна, вольная охотница Пелианда, княжества ледяных эльфов, с радостным смехом повела кончиком острого кинжала по обнаженной спине своего гехая, оставляя на коже новую кровавую нить, и сказала:
— Как тебе украшение, Энкас?
Гехай-вэрр, снежный арс, благодарно повел круглыми пушистыми ушами, с нежностью потерся щекой о ногу хозяйки и ответил:
— Это прекрасно, жена моя.
Анхиль с кривой усмешкой начертила еще одну царапину на спине арса и добавила:
— Красный превосходно подходит к твоему белоснежному меху.
Гехай, не обращая внимания на струйки крови, исчертившие кожу, потянулся со словами:
— Ты еще долго будешь рисовать на моей спине этот рисунок?
— Осталось чуть-чуть. И не дергайся.
Анхиль надавила на кинжал еще сильнее, выводя завиток. Кровь побежала по спине зачарованного раба еще быстрее — порез получился глубоким и длинным. Арс застонал так, словно ему подарили высшее наслаждение. В тот же миг Энкас застыл, как будто его парализовало, съежился и зашипел. После чего развернулся и с незнакомым выражением на лице спросил:
— Почему мне больно?
Он посмотрел на кинжал в руке Анхиль, нахмурился и добавил:
— Разве ты не кистью рисуешь?
Анхиль на миг растерялась, а затем грубо толкнула гехая к стене их жилища и сказала:
— Заткнись и стой.
