Сколько же раз она уже слышала этот тон, особенно в голосах солдат, которые служили в меекханской кавалерии. Ласкольник, тот Ласкольник, для большинства кавалеристов все еще был вторым после императора человеком. А для некоторых – наверняка и первым.
– Кха-дар Генно Ласкольник. Кто спрашивает?
– Старший поручик Каневен-фел-Консет, третья хоругвь Восьмого полка. Генерал Хевенролл шлет вам свои поздравления.
– Авельн? Он еще жив? Как там он?
– Вместе с полком стоит сейчас в Омер-кла. Спрашивает, помните ли вы об Эловинсе.
– Хе-хе-хе, еще бы! Он и вправду приказал вам об этом напомнить?
– Сказал, что это вас порадует. Но и только.
– Хе-хе, он был прав, а… Что это?
– Наши гарантии, генерал.
Что-то изменилось в голосе офицера. Появилась какая-то хмурая, отчаянная уверенность, которая обычно сопутствует людям, что держат нож у глотки другого. Услышав этот тон, Кайлеан почувствовала, как по коже поползли мурашки. Она легла на землю и осторожно выглянула снова из-за угла здания. Сторожащий коней солдат уже не казался скучающим, стоял, повернувшись к ней боком, и внимательно осматривался по сторонам. В руке он держал легкий арбалет с коротким ложем и небольшими дугами. Идеальное оружие, чтобы скрывать его под плащом. Взгляд охранника устремился на кузницу. Кайлеан замерла, чтобы движение не привлекло его внимания, и могла лишь слушать, что происходит внутри.
– Это не выглядит военным арбалетом, – отозвался Ласкольник.
– Едем! – Похититель не намеревался вступать в дискуссию. – Снаружи ожидает оседланный конь.
– Я никуда не собираюсь.
Щелкнуло оружие, и раздался короткий, оборвавшийся крик. Кто-то упал. На землю посыпались металлические предметы.
– Он будет жить. – Голос не изменился ни на йоту. – А если быстро получит помощь, то, возможно, ему даже не придется хромать до конца жизни. Генерал, я получил приказ доставить вас на место живым или почти живым. О других ничего не говорилось, потому если…
– Сперва я его осмотрю.
– Теперь следующий.
– Стой!
Она почти видела – видела, как Ласкольник бросается между убийцей и вторым из Фургонщиков. Кем был первый? Анд’эверс или Дер’эко? Ни один из них не отозвался, проклятущая верданнская честь. Не показывай страха, не показывай боли, враг – лишь прах в твоих глазах и всякая прочая дурость.
– Ты попал в бедро, кровь брызжет, а значит, ты наверняка пробил артерию. Он живет лишь потому, что стрела остается в ране, но умрет в четверть часа, если кто-то не наложит ему повязку. Потому выбирай: или и меня пристрелишь на месте, или дашь мне три минуты, чтобы я спас ему жизнь.
Ласкольник говорил спокойно и тихо. Она не поставила бы и гнутого медяка на жизнь этого солдата. Несколько секунд длилась тишина.
– Три минуты. Ты, старик, встань там, в углу.
Старик. Подстрелили Дер’эко. Три минуты.
Эти мысли возникли в ее голове одновременно. Охранник повернулся к ней спиною, оглядывая окрестности, – и она смогла отползти. Она осмотрелась: единственным фургоном, которого не видел солдат, охраняющий лошадей, была кухня. Она вскочила и в несколько прыжков оказалась у дверей.
Две с половиной минуты.
Ворвалась внутрь и встретила заинтересованный взгляд Эсо’бара и тетушки.
– Ты еще здесь? – Вее’ра широко улыбнулась.
Кайлеан перешла на низкое наречие. Взмахнула ладонями.
«Большая опасность. Злые люди. Подстрелили Дера. Похищают Ласкольника. Дядя здоров».
Это была главная выгода
Двое в фургоне замерли на один удар сердца. Потом тетя посмотрела на Кайлеан взглядом чужой женщины. Той, что вместе с мужем прошла весь Кровавый Марш.
