Она нажимала клавиши на ходу, обходя пожарные краны, мины в виде собачьих кучек и встречных прохожих с помощью периферийного зрения. Быть успешной Джулией значит плевать на то, насколько странной ты выглядишь. Царап и Асмо, пользуясь «текстом-в-речь», обсуждали теорию «странных петель» Хофштадтера[31] как производное от чисел Геделя… или что-то еще в этом роде.
Другая часть сознания Джулии (возможно, тоже хофштадтеровская), регистрировала парадные двери домов, мимо которых она следовала, отмечая образцы квадратов и прямоугольников на филенках. Джулия затруднилась бы объяснить, зачем она это делает; просто эти двери напоминали ей серию, в которую они играли на днях.
Царап предложил им геометрическую задачу, зашифровав ее кодом ASCII: квадраты на небольшой сетке координат. Фолстаф первым догадался, что они представляют собой последовательные состояния клеточного автомата [32] — настолько простого, что правила взаимодействия клеток становятся ясными, как только поймешь общий принцип (ясными для Фолстафа, по крайней мере).
Забавно, но Джулии казалось, что двери домов на этой улице складываются в точно такую же серию: рано или поздно находишь очередной элемент.
Умственная гимнастика для дураков. Один квадрат деревянный, другой стеклянный, третий на чугунной калитке. Четвертый складывался из шлакоблоков на месте заложенного окна, что было не совсем честно, но очередной элемент обнаруживался всегда. Джулия стала придумывать правила: следующий элемент не должен отстоять от предыдущего больше чем на квартал, должен находиться на той же стороне улицы и так далее. Серия послушно ей подчинялась. Возможно, Джулия совершила открытие? Во всяком случае, ей стало любопытно, долго ли это протянется. Сарказм, которым обольет ее Царап, услышав об этом, будет повышенно едким.
Серия, однако, не прерывалась. Единственная разница между клеточными автоматами Царапа и Джулии состояла в том, что последовательность Джулии работала в обратном порядке, возвращаясь к первоначальному состоянию. Джулия продолжала исследование еще и поэтому: всякая серия конечна. Однажды она безрезультатно промахнула целый квартал, но вернулась и поняла, что прошляпила дверь, три панели которой были чуть светлее искомой. Голубой огонек мерцал, заводя ее все дальше в трясину Бед-Стая, погружая в гипнотический транс.
Маленький, но недремлющий сектор мозга подсказывал Джулии, что она далековато зашла. Сплошные ряды домов уступали место пустым участкам, подозрительным автомастерским и замороженным многоэтажным стройкам. До сумерек оставалось около часа, и обманывать себя было нечего: многие дома здесь стояли заколоченными не потому, что внутри шел престижный ремонт, а потому, что в них помещались наркопритоны. Но дверь, соответствующая начальной фигуре Царапа, должна была появиться вот- вот; на ней серия кончится — то есть вернется к началу, — и Джулия повернет обратно к Парк-Слоуп.
Серия завершилась на Труп- (ага) авеню. Дом был не из фешенебельных, но и не наркопритон. Двухэтажный, зеленовато- желтый, обшитый досками, с древней антенной «кроличьи уши» на крыше и алюминиевыми мусорными баками на растрескавшемся цементе двора. Парадная дверь состояла из восьми стекол; левый верхний квадрат, выбитый и заклеенный пленкой, как раз и завершал (открывал) серию.
При виде его Джулия освободилась от чар и стала оглядываться по сторонам, как пробужденный лунатик. Куда это ее занесло? Компьютерный голос все еще бубнил в ухо что-то насчет Хофштадтера. Усталость накатила волной; Джулия отмахала, наверно, несколько миль, и солнце уже садилось. Она присела на ступеньку крыльца.
Нужен транспорт. Такси стоит дорого, но ограбление обойдется еще дороже. Притом она чувствовала, что попросту упадет, если сделает хоть один шаг. Джулия отключила БФ и сняла наушники. Тишина. Реальность.
Дверь позади нее отворилась. Джулия встала и сделала рукой знак, что уходит. Вряд ли теория клеточных автоматов послужит достаточным оправданием для сидения на крыльце халупы по адресу Труп-авеню.
Но человек в дверях и не думал ее прогонять. Белый, лет тридцати, он смахивал на сову, был одет в джинсы с винтажным блейзером и имел на голове шляпу типа канотье.
Он смотрел на Джулию оценивающим взглядом. За его спиной в доме виднелись другие люди — они сидели, стояли, перемещались и как-то странно шевелили руками. На миг внутри вспыхнул ядовито-зеленый свет, точно от сварки, и кто-то иронически крикнул «ура». В этом доме так густо разило магией, что трудно было дышать.
Джулия, сидя на корточках, закрыла лицо руками: смех и слезы подступили одновременно. Сейчас она упадет в обморок, блеванет прямо на тротуар или слетит с катушек. Она так старалась уйти от этого, убежать. Старалась по-настоящему. Сломала свой жезл, утопила книгу и навсегда отреклась от магии. Переехала, не оставив нового адреса, — и все это зря. Она бежала недостаточно быстро, убежала недалеко, спряталась плохо, и магия настигла ее. Лыко да мочало, начинай сначала.
