он казался холодным и неприступным. Шутить о поцелуях было совсем не в его духе.
— У твоей двери стоит еще один. Тот парень, что поцеловал меня. Сегодня он покинет Белый чертог, так же, как и я. Лучше мне не рассказывать в саду Ядэ о том, сколько здесь вокруг тебя крутится мужчин, — он кивнул. — Увидимся в саду Ядэ. Твоя техника обращения с мечом все еще оставляет желать лучшего. Буду ждать тебя на фехтовальной площадке у пирамиды, — и с этими словами он церемонно поклонился и вышел.
Нандалее с любопытством поглядела на дверь. Услышала, как Нодон перекинулся двумя словами с кем-то в коридоре, но самих слов не разобрала.
— Если ты немедленно не ляжешь, я передам заботу о тебе кобольдам, — Гонвалон мягко подтолкнул ее обратно к ложу. У нее все еще кружилась голова, и она не сопротивлялась.
В коридоре послышался сердечный смех. Это был первый смех, который она услышала в Белом чертоге после возвращения. Смех был ей знаком, и ее захлестнула печаль. Ошибиться было невозможно, это был Элеборн, один из немногих настоящих друзей, которых она здесь обрела. И именно он должен уйти!
— Элеборн? — Нандалее поразилась тому, насколько слабо прозвучал ее голос. Она постояла совсем чуть-чуть, а так устала.
— Твои раны зажили, но ты потеряла много крови. Для ее замены не хватит волшебной силы наших целителей. Тебе нужно отдохнуть несколько дней, прежде чем силы вернутся к тебе. Если ты будешь придерживаться этого правила, то вскоре снова будешь на ногах.
Нетерпеливо вздохнув, она опустилась на подушки. Просто лежать ей было непривычно. Она думала о последних выживших из своего клана, которые находились где-то в плену в вонючей тролльской пещере. Сколько дней им осталось? Она сжала кулаки. Скоро… Она исполнит обещание, которое дала Дуадану незадолго до его смерти, — или умрет, пытаясь.
Элеборн заглянул в комнату.
— Можно войти?
— Вообще-то она слишком слаба, чтобы давать одну аудиенцию за другой, — проворчал Гонвалон.
Элеборн низко поклонился.
— Простите, высокородная госпожа, если я не вовремя, но у меня дело, не терпящее отлагательств.
— Не слушай Гонвалона. Я рада тебя видеть.
— До смерти радуется, — произнес Гонвалон.
Было видно, как растерялся Элеборн. Отбросил с лица свои длинные светло-русые волосы.
— Я думал, она не тяжело…
— Я просто ослабла, — она едва говорила. Даже улыбка стоила огромных усилий. Что это такое? Она никогда не чувствовала себя настолько усталой.
— Я ухожу из Белого чертога навеки. Меня призвали в драконники, и уже в ближайшее время я отправлюсь выполнять свою первую миссию. Я… У меня есть кое-что для тебя, — он снял с пояса маленькую серебряную бутылочку, поставил ее на стол и открыл пробку. Из нее выплеснулся фонтан из яркого света и воды.
Пип и другие дерябы испуганно вспорхнули.
— Заклинание из лунного света и родниковой воды, — с гордостью объявил Элеборн. — Совершенно бесполезное. Просто приятно смотреть. Достаточно простого приказа, и свет гаснет. Впрочем, я боюсь, что им можно насладиться лишь два-три раза, потом магия уйдет.
На глаза Нандалее навернулись слезы. Ей всегда нравились магические чудеса Элеборна. Он был не таким, как остальные ученики Белого чертога. Мог полностью уйти в изучение света и воды. Некоторые посмеивались, что однажды у него между пальцами ног вырастут перепонки.
— А какое слово завершает заклинание? Ты можешь назвать его на другом языке.
— Э… — Элеборн несколько беспомощно развел руками. — Меня постигла неудача, Гонвалон. Неважно, на каком языке ты это скажешь. Свет тут же погаснет. Я с удовольствием назову его тебе за дверью, в коридоре. Если только Нандалее не хочет завершить заклинание.
— Нет, — слабо произнесла она. Она лежала, утопая в подушках, слегка прикрыв глаза, и завороженно наблюдала за игрой света. Ни единой капли из фонтана не падало на столешницу. Все они возвращались обратно в пляшущую струю воды, окруженную бледным серебристым светом. А солнечные лучи, падающие в окно, преломлялись в мелких брызгах, отбрасывая на противоположную постели Нандалее стену радуги. Она полностью погрузилась в игру красок, и усталость унесла ее в глубокий
