поцелуй.
Она нахмурила лоб.
— У тебя жар.
Он усмехнулся.
— Да, я сгораю от тоски по тебе, — он притянул ее к себе и поцеловал. Во сне так легко быть страстным любовником.
Один удар сердца она не сопротивлялась, затем высвободилась. Она сильнее него! А ведь кажется такой маленькой и хрупкой.
— Ты немного не в себе, — ее голос звучал отрезвляюще, деловито, несмотря на то что на краткий миг ему показалось, что она ответила на его поцелуй.
— На это нет времени, — еще более серьезным тоном продолжала она. — Пламя твоей жизни угаснет быстрее, если ты предашься страсти. Я не могу сплести сложные чары, это убьет нас обоих… Но кое-что сделать можно.
— Ты чародейка? — Это прозвучало насмешливее, чем ему того хотелось.
— А как думаешь, почему ты за все эти луны в долине не увидел меня ни разу? Для детей человеческих я видима лишь один день в году, — она улыбнулась. — И именно в тот весенний день тебя здесь не было.
— Детей человеческих? — Он склонил голову набок и пристально поглядел на нее. — Что ты имеешь в виду?
— Я ксана. Я не из этого мира.
Он рассмеялся. Конечно, ксана. Теперь все сходится. Та история, которую рассказал ему штурман еще в детстве. Столько лет она сидела в голове. Он пришел сюда в безумной надежде найти ксану у одинокого пруда. Вполне закономерно, что однажды ему приснился сон о нимфе источника.
— Меня зовут Барнаба, красавица моя. Я рад…
— Прошу, Барнаба, послушай меня. В твои сны меня принесло заклинание. В реальном мире ты лежишь у меня на руках, и твое сердцебиение слабеет. Несмотря на то что я унесла тебя на прохладное дно озерца, тебя все еще сжигает лихорадка.
— Пожалуйста, назови мне свое имя. Я хочу написать оду о твоей красоте, звезда очей моих.
— Ты…
— Не называть мне своего имени — все равно что отказывать в воде страждущему. Я не…
— Икушка.
— Икушка? — Будет нелегко подобрать рифму, подумал он. — Немного похоже на Куш. Долина в горах… Ты оттуда?
— Первым детям человеческим, которые обнаружили меня, я назвала свое имя. Они почитали меня, как богиню. Но всегда боялись меня. Они неправильно произносили мое имя и унесли его в мир. Не меня зовут по названию долины. Они назвали ее в честь меня.
Барнаба невольно усмехнулся.
— Конечно.
— Твое сердцебиение слабеет, Барнаба. Есть лишь одно, что я еще могу сделать. Я должна соединить свою плоть с твоей. Заклинание, которому я давным-давно научилась у апсары, нимфы озера Лотосов на юге Альвенмарка. Если я сделаю это, то узнаю все твои тайны. Наши души соединятся. Ты навеки станешь частью меня. А я — частью тебя.
Она говорила, словно поэт. Соединить их плоть… Ему никогда не доводилось видеть, чтобы женщины так открыто говорили о том, чего хотят. Он поглядел на нее, протянул руку и провел по ее мягким, словно шелк, волосам.
— Да, хочу. Давай соединим нашу плоть.
Стол небес
Бамиян соскочил с коня. При виде черного шатра по спине у него пробежала дрожь. Он стоял в тени отвесной скалы из красного песчаника. Неподалеку от шатра к колышкам были привязаны две козы, и старый коричневый пес недовольно поднял голову, заморгал, глядя на Бамияна. В воздухе висел слегка сладковатый запах тлена. Охотник поглядел на отвесную стену, ведущую к Столу небес. Над плоской вершиной скалы кружил одинокий коршун.
