уже далеко не та простая охотница, которую тролли гнали по заснеженным лесам Карандамона.
Нандалее метнулась к углублению. Туда, откуда доносился голос Эллейны. Она вытащит ее отсюда. Даже если тролли выследили ее, они не могут быть готовы к тому, что их сейчас ожидает.
Меч Гонвалона полностью окружало серебристо-серое свечение. Оно почти не пронизывало тьму и не выхватывало из нее цвета. Видны были только серый и черный. Чуть впереди возвышался своеобразный валун. На ней лежало что-то размером с кувшин. Нандалее затравленно огляделась по сторонам. Где Эллейна? За камнем? Вокруг она слышала перешептывание гортанных голосов.
Нандалее добралась до камня. На ней лежала отрезанная голова. Эллейна! Глаза ее вывалились из глазниц и смотрели на нее.
— Освободи меня… — Губы ее дрожали, рот был слегка приоткрыт. В нем что-то было.
Нандалее вспомнила далекую весну, когда, лазая по деревьям, она сломала себе руку. Бегущие с ветром не очень-то умели колдовать. Дуадан взял ее руку в шину и приказал вести себя тихо и не выходить из палатки. Тогда это решение показалось ей несправедливым. Она ведь могла сидеть тихо и снаружи… Весна в Карандамоне так коротка, а она сидит в палатке, пленница. Сейчас она все понимала. А тогда она поддалась бы искушению побродить по лесам, чтобы восхититься чудесами весны.
Все это время в палатке с ней сидела Эллейна. Она рассказывала ей истории о великолепных охотах, любовных разочарованиях, об альвах, которые иногда приходят к эльфам, своим любимым детям. Про Ни Рин из клана Волчьих зубов, отправившуюся по спине радужного змея наверх, на «Голубую звезду», и ставшую спутницей альва, которого все называли Певцом. Эллейна сумела сделать так, что дни в палатке показались ей долгим, чудесным сном. А какие странные истории она знала! Об эльфах Аркадии, живущих во дворцах, в холодной роскоши, настолько ожесточивших свои сердца, что уже не могли понять красоты природы. О небесных змеях и их заклятых врагах, девантарах, которые затаились в далеком мире и только и ждут возможности уничтожить творение альвов.
— Что они с тобой сделали? — Она прислонила меч к камню, подняла голову Эллейны и тут же едва не выпустила ее из рук. Окружавшее ее темное заклинание попыталось перескочить на нее, вплести ее в узор из темно-красных и золотых силовых линий.
Губы Эллейны снова зашевелились. Они полопались. Ее били. Нандалее просунула пальцы в рот умершей и схватила что-то скользкое, отчаянно пытавшееся высвободиться из ее рук. Изо рта умершей эльфийка вытащила маленькую черно-красную жабу.
— Освободи меня!
Жаба говорила голосом Эллейны. Девушка видела страх в глазах животного, отчаянно пытавшегося вырваться из ее рук. В отрезанной голове все еще теплилась жизнь.
Нандалее осторожно ссадила жабу на камень. Поглядела в пепельно-серое лицо Эллейны. Звук шагов стих. Охотница почувствовала, что на нее смотрят. Она чувствовала дыхание троллей. Вонь от жира и немытых тел была невыносимой.
Она нежно поцеловала умершую в лоб.
— Ты показала мне, как огромен и прекрасен наш мир, не выходя из палатки. Этого я не забуду никогда, — слово силы нарушило заклинание, заставило темную магию вернуться к своему источнику. Девушка услышала испуганный крик.
Холодная ярость захлестнула ее. Она не хотела поддаваться чувствам, как в тот день, когда умер Сайн. Но она заставит троллей поплатиться за то, что они сделали с Эллейной.
— Значит, ты и есть Нандалий.
Один из троллей говорил по-эльфийски! С сильным акцентом, но довольно внятно. Девушка озадаченно взглянула на край углубления в скале. Большая тень!
— Нас предупредили о твоем приходе.
Нандалее показалось, что она слышит насмешку в голосе тролля, который пытался говорить по-эльфийски.
— Я знал, что ты придешь. Я сплел сильное заклинание охоты, которое должно было привести тебя сюда. Когда-нибудь… Ты меньше, чем я предполагал. Но для того, чтобы убивать стрелами, не нужны ни сила, ни мужество. Приведите мне ее! Живой!
В углубление ринулись тени.
Траур троллей
