– Деревня под постоянной охраной. На территорию посторонний может попасть, только получив пропуск на базе. Так что там она будет в полной безопасности. Да и убрать вас поодиночке гораздо сложнее, чем всех одним махом. Сам это понимать должен.
– А какая снайперу разница, где свои три выстрела сделать? – мрачно спросил Васильев.
– Большая. Мастеров, способных работать на расстоянии более полутора километров, по нынешним временам можно по пальцам пересчитать. Зона отчуждения леса от края деревни ровно километр. С другой стороны картофельное поле. Что там, что тут, ближе не подобраться. Полигон для кинологов масксетью затянут. Ещё во время войны делали. Тоже особо не присмотришься, склады вокруг. Ну а ты либо под бронёй, благо у группы машина своя, либо в помещении. Парни особо по улицам не болтаются и тебе не позволят.
– Не понимаю, что вы его уговариваете, товарищ генерал, – вступил в разговор Матвей. – Не могу, не хочу… Не можешь – научим, не хочешь – пошёл на хер, другого найдём. Твоя семья, значит, и головная боль твоя. Ты вон просил с Викой поговорить. Я влез. А что получилось? А ведь девчонка даже руку мне не побоялась подать. Сама. Думаешь, нам с Роем такие вещи легко даются? И про девчонку, Машу, я тоже не просто так вспоминал. Она такое же дерьмо пережила. А свести их только на почве занятий с собаками можно. Вот и думай, что делать. Бабу свою слушать или то, что тебе умные люди говорят.
Не ожидавший такой отповеди капитан растерянно покрутил головой и, махнув рукой, сказал:
– И правда, что-то я совсем берега попутал. Со своим уставом в чужой монастырь лезу. Прошу прощения, товарищ генерал. Согласен на все ваши условия.
– Расслабься, капитан. Я понимаю, слишком много всего навалилось, – кивнул Лоскутов. – Сегодня в общежитии переночуете, а завтра поедете дом в деревне смотреть и обживаться. Матвей, отвезите капитана к общежитию и можете быть свободны до завтрашнего утра.
– Есть, – по-уставному откозыряв, ответил проводник.
Бойцы вышли из палатки и, не сговариваясь, направились к броневику. Васильев, придержав Матвея за локоть, тихо сказал:
– Ты это, Матвей Иванович, извини. Глупо всё вышло. И спасибо тебе за дочку.
– Не за что. И давай сразу договоримся. Мы общаемся без реверансов, по именам или по позывным. Так что зови Матвеем или Беркутом.
– Ну, тогда я Алексей. А вот позывного нет. В нашей службе они не предусмотрены, – усмехнулся Васильев.
– Как это? – не понял Матвей. – Разве вы по связи не общаетесь?
– Общаемся. Но у нас цифровые обозначения.
– Понятно. Всё максимально обезличено, – кивнул проводник. – Ну, это дело нехитрое. Ты ведь у нас телохранитель. Охранник. Значит, будешь Сторожем. Как? Годится?
– А что? Мне нравится, – усмехнулся капитан. – И коротко, и со смыслом, и понять, о ком именно речь, сложно.
– Вот и ладно, – кивнул Матвей. – Поехали.
Быстро погрузившись в броневик, они доехали до офицерского общежития, где семье Васильевых выделили две комнаты, и капитан, выбравшись из машины, сказал:
– Так что, на службу завтра выходить?
– Завтра у тебя день на обустройство. А дальше война план покажет, – улыбнулся Матвей. – Ты, главное, жене объясни, что здесь всё не просто так говорится и делается.
– Объясню, – кивнул капитан. – Она после той истории совсем с катушек слетела. На людей кидаться начала. Пора в колею вводить.
– Вот и займись, – усмехнулся Володя, свесившись из башенного люка.
– До завтра, – кивнул ему проводник, и Вадим, включив передачу, плавно тронул машину с места.
Сигнал тревоги сорвал их с Даной с постели. На ходу запрыгивая в штаны, проводник выхватил из зарядного стакана рацию и, переключив её на внутренний канал группы, принялся вызывать свою команду. Услышав ответ всех бойцов, Матвей скомандовал загружать в машину всё имеющееся оружие и боеприпасы и прихватить его с собакой по дороге на базу. Услышав фразу про патроны, Дана не удержалась и, одеваясь, съехидничала:
– Представляю, какой в машине склад будет. Сплошные ящики с патронами.
– Патронов много не бывает, – наставительно отозвался Матвей, попутно проверяя обоймы во всех своих пистолетах. – Их
