забудь. Такие мысли ни к чему взрослому воину.
– Но царь! – воскликнул он, но она перебила:
– Молчи, трясогузка, ты и так слишком много наговорил сегодня. Мое слово ты слышал. Это приказ. Ты смел и чист сердцем. Я вижу наперед, что ты можешь мне пригодиться. И ты мне нравишься.
Кровь снова омыла сердце Алатая, глаза Кадын смеялись, но в них не было насмешки. Он силился что-то сказать, но слова покинули его голову – только ветер гулял там, и кружил, и пьянил его. Она улыбнулась, отошла на царское место и пригласила его жестом к очагу, как хозяйка дома:
– Мясо будешь? Голодный воин и коня не поборет.
– Да, царь, – кивнул он и смущенно улыбнулся.
Глава 5
Бурые лэмо
Началась новая жизнь, и Алатай ухнул в нее с головой. Ему нравилось все: и походный лагерь воинов без шатров и кибиток, и утренние занятия с оружием в зябких сумерках, в тумане и непогоде. Нравились выезды с царем – ехать с ней плечом к плечу, слушать ее негромкий голос и отвечать на вопросы. Ему нравились и воины ее линии, все казались могучими богатырями, он с благоговением замирал, когда видел, как управляется с мечом огромный Каспай, и выдыхал с шумом всякий раз, когда меткий Аратспай посылал стрелу в цель с трехсот шагов.
Хотя дни шли, Кадын отчего-то не распускала линию, и Алатай жил с ними как младший, чистил коней и следил за огнем, сказывал вечерами сказки, которых знал великое множество. Воины еще приглядывались к нему и не все ему доверяли, они еще помнили, как явился он к ним. Он мечтал заслужить дружбу этих сильных мужчин – и Кадын, конечно, Кадын, о ней он думал постоянно.
Он понимал, что его жизнь в линии еще не решена и места своего он пока не нашел. У него не было даже коня, лишь то оружие, с которым он явился. Он рад бы был поехать к отцу и забрать все, что нужно для службы, но Кадын его не пускала.
– Каспай дал тебе своего коня, на нем и езди, – говорила она, и Каспай только кривил губы под усами. – Я же пока не хочу, чтобы ты возвращался в свой дом. Из одной воды в другую не так легко перейти, как тебе кажется.
Алатай понимал ее и был согласен: порой он обмирал, представляя, что сделает с ним отец, когда узнает, что он попал на службу к царю. Пусть лучше не знает до поры, а если уж узнает, так когда все совершится окончательно. Пока же, Алатай чуял это, его ветер только начал меняться.
Хотя и то еще не ускользало от него, что царь ему пока до конца не верит. Не хочет отпускать потому, что не верит. Он был для нее из рода Зонталы, и хоть он сам знал, что уже оставил отца и все, что тот внушал ему, она испытывала его, присматривалась. Он вспыхивал, когда замечал это, но старался не держать обиды: она права, он Зонталов, хоть и сменил дорогу, но на шапке его всегда будут зверьки рода. Надо было как-то показать, что он сам пришел сюда, а не род привел его на этот путь. Он искал удобного случая, чтобы доказать свою верность, и скоро такой представился.
Был день без учения, пустой и серый. Воины праздно ходили по лагерю, многие уехали в стан, Алатай бродил меж палаток один, не зная, чем занять себя. Кадын не появлялась, старших воинов тоже не было с утра. Серые тучи низко ползли над урочищем, дальних гор не было видно вовсе. Смутное предчувствие тянуло Алатаю сердце от вида этих сонных, полных дождя туч. Пытаясь унять сердце, он вышел на край лагеря, взглянул в сторону стана – и увидел, как летит оттуда всадник, приближается к лагерю, придерживая на голове шапку. Это был Аратспай, и чутье подсказало Алатаю, что скачет он за ним, позвать его хочет к царю.
Тревога и ожидание бились в груди, когда он вошел следом за старшим в царский дом, приветствовал очаг. Вокруг огня, кроме Кадын, сидел Каспай и неизвестный воин, по знакам на шапке – из кузнецкого стана. Алатай недоверчиво покосился на него: подумалось в первый миг, что это отец ищет его через соседей и речь идет о нем.
– Алатай, ты вырос в земле торговцев, где люди давно стали отдавать своих мертвецов лэмо, – заговорила Кадын, и голос ее был холодный и чужой, голос царя. Алатай подтянулся, чуя серьезность этого разговора. – Скажи, что ты знаешь о лэмо? Известно ли у вас в станах, кто это и где они живут?
– Нет, царь, – помотал головой Алатай. Он был удивлен вопросом: ему не приходило в голову узнать что-либо про труповозцев, они всегда были ему неприятны.
– Хорошо, но откуда они приходят?
– Я не знаю, царь. Они выходят из тайги, если в каком-то доме случается смерть. Они чуют покойника как собаки. Они говорят, что приходят из счастливого мира, но никто никогда не разузнавал, где это.
– Как это странно, – пробормотала Кадын. – Как удалось им сделать так, чтобы никто никогда не задался простым вопросом:
