Пассажирка

юбки. – Нет, но какая наглость! Выставляют меня какой-то дурочкой… затыкают. А ведь это я тебя нашла! Как они смеют отсылать меня!

– Тебя? – многозначительно переспросила Этта.

– Да, меня, – буркнула София, вырывая шпильки из волос. В комнате стоял сундук, до краев набитый тканью, стеклянными бутылками и серебряными расческами. Схватив одну, София кинулась яростно драть свои распущенные волосы, резко дергая рукой.

Старик оказался столь же приятен, как разъяренная кошка; будь Этта на месте Софии, она бы цеплялась за любую возможность находиться с ним рядом как можно меньше. Он заставлял Софию служить ему, буквально запрещал отправиться в любой год, могущий подарить женщине хоть какие-то права. Этта задумалась, насколько лучше могла бы стать жизнь Софии, если бы та вырвалась из кулака дражайшего дедушки.

– А что ты так туда рвалась? – спросила Этта. – Если тебя так беспокоит, что он не сказал тебе, зачем ему я, почему не настояла, чтобы остаться?

София усмехнулась:

– Никто не спорит с дедушкой. Спроси остальные семьи. Они на собственном опыте расскажут, что бывает, если игнорировать его желания.

Этта обдумывала ситуацию, медленно подходя и садясь рядом с Софией. Девушка кипела от злости, шумно и тяжело дыша, но Этта не могла определить, от злости или от унижения.

– Расскажи мне, что они сказали, – потребовала София.

Этта рассказала. По большей части. Зашифрованное письмо матери она держала прижатым к тяжелой юбке платья, вне поля зрения разъяренной фурии.

– Астролябия? – недоверчиво переспросила София. – Он по-прежнему ищет ее после всего, что случилось?

– Ты знаешь о ней что-нибудь еще? – осторожно поинтересовалась Этта.

София безрадостно ухмыльнулась:

– Конечно нет. С чего бы им обсуждать это со мной? Спроси своего друга, мистера Картера. Они с Джулианом отправились искать ее четыре года назад.

Снова этот таинственный Джулиан.

– Внук Сайруса, верно? – с нажимом спросила Этта.

– Он… – начала София. – Он умер. Он был наследником после того, как его отец утонул, а дядя застрелился на охоте.

Она провела рукой по густым темным волосам – кукольное лицо стало мрачным и пустым.

– Он был моим суженым.

Суженым? Как в…

– Вы были помолвлены?

Несмотря ни на что, Этта почувствовала прилив сострадания. И тут же стала судорожно снова искать способ вернуть отчуждение, которое некогда испытывала к девушке.

– С самого детства, – сказала София. – Идеальная партия. Знаешь, как редко у путешественников появляется возможность пожениться друг с другом? И все потому, что я родилась у дальних родственников. Это был мой…

– Твой что? – спросила Этта. То, как София начала говорить, едва оборвав себя на полуслове, заставило ее вообразить, что, возможно, девушка хотела об этом поговорить… поскольку не могла обсудить это больше ни с кем.

– Мой отец был никем в этой семье, – сказала София, пропуская руку через кончики волос. – Дальний родственник дедушки, набросившийся на ничего не подозревающую блудницу, через секунду обнаруживший женщину мертвой, а меня – совсем одну. Несколько лет спустя он допился до смерти, и лишь дедушка захотел вырастить меня. Говорил, что не может дать пропасть истинным путешественникам. Большинство людей имеют одну тень, но мне кажется, что у меня их две. Прошлое преследует меня каждый день, каждую секунду, и я не могу от него избавиться. Брак с Джулианом мог, наконец, оборвать перешептывания других путешественников. Возможно, наконец-то дал бы мне уважение.

Брак был единственным способом для многих женщин в истории сбежать от своего прошлого и положения, в котором они были рождены. Они не могли, как мужчины, своим трудом строить свою жизнь, жить на собственные средства. Это было ужасно несправедливо по отношению к ним… и особенно несправедливо, что София, которая должна была иметь будущее, доступ к возможностям, оказалась заперта в этой клетке, накинутой на нее семьей.

Этта, наконец, отбросила последние остатки гнева и прижала руку ко лбу, пытаясь постигнуть услышанное. София поднялась на