Письма 1886-1917

порядок.

Справедливо Правление требует, чтоб я скорее отпускал оркестр.

Сац¹ изменил музыку, и у меня работает фантазия, чтобы охватить и связать движения с музыкой.

Вода, после полутора лет – не действует. Мне шепчут, что надо бросить то, о чем мечтал полгода 2.

Кто сидел за режиссерским столом, тот должен простить, если в эти минуты человек, отдающий и не жалеющий самого себя, неприлично ведет себя. Я один думаю и отдаю волю всем актерам, я живу за всех за своим столом.

Простите,- может быть, я виноват, но заслуживаю снисхождения.

Ваш

К. Алексеев

301*. С. И. Мамонтову

Конец сентября 1908

Москва

Дорогой Савва Иванович!

Очень бы хотел видеть Вас завтра в театре, как моего учителя эстетики¹.

Все лучшие места забрала депутация.

Остается единственный билет, не сердитесь, что он не в ближних рядах.

Сердечно любящий Вас

К. Алексеев

302. Л. Я. Гуревич

5 ноября 1908

Москва

Глубокоуважаемая и дорогая Любовь Яковлевна!

Поругался с Шиком1 (такая фамилия, что невольно выходит каламбур).

Шик уверил меня, что он послал Вам длиннейшее письме… Попробуем – подействует [ли] на него головомойка. Если нет, напишите. У меня еще два кандидата: 1) Сулержицкий – талант, но за аккуратность не поручусь, 2) Татаринова – аккуратна, но не талантлива и требует моего и Вашего контроля. Может сообщить то, что не подлежит печатанию. Пристрастна. Любит меня, не любит Немировича. Подумаю еще.

Спасибо за статьи. Читал все и нахожу, что они прекрасна написаны и очень помогают нашему театру.

Целую ручки и благодарю.

Конечно, мы вернулись к реализму, обогащенному опытом, работой, утонченному, более глубокому и психоло[гическому]. Немного окрепнем в нем и снова в путь на поиски. Для этого и выписали Крэга 2.

Опять поблуждаем, и опять обогатим реализм. Не сомневаюсь, что всякое отвлеченье, стилизация, импрессионизм на сцене достижимы утонченным и углубленным реализмом. Все другие пути