Письма 1886-1917

то, которое Вы прислали жене во время моей болезни, но для этого письма нужно вдохновение, а я, как назло, ослаб за эти последние дни. Кроме того, такие письма необходимо писать самому, а мне строжайше воспрещено брать в руки перо, хотя я уже могу владеть им уверенно. Ограничусь благодарностью за это трогательное письмо и признанием в том, что оно меня растрогало до слез¹.

Перехожу к делу. Конечно, с Добужинским надо приступать к работе, не может же театр зависеть от моей болезни 2. Советую только быть осторожным с Добужинским, так как в вопросах чисто режиссерских и в вопросах сценической мизансцены его легко сбить. Уйдя от своего художественного плана, он начинает блуждать и путаться. Моя мизансцена рассчитана на неподвижность, даже при самых быстрых темпах тургеневских полуводевилей. Этот внутренний темп водевиля я надеялся достигнуть быстро сменяющимися душевными приспособлениями. А что, если мое затянувшееся поправление продержит меня на положении больного еще многие месяцы! На меня нападает отчаяние от медленности хода выздоровления. Я точно замер на одном месте, дошел до бульонной котлетки, до вставания с постели на два часа в день, и дальше этой точки поправление не двигается.

Намерение к 15 ноября вернуться в Москву кажется теперь неисполнимым, а, по словам доктора, мой организм настолько надорван и изнурен как предшествующей работой, так и самою болезнью, что он не удивится, если я к январю месяцу не приду в норму. Кто же тогда будет играть князя в 'Провинциалке'? ³

Не знаю пьесы Гамсуна, не знаю Ваших условий, и мне очень трудно сказать о распределении ролей.

Страшновато за Гзовскую, если она и в этой роли так жестоко провалится. Ее песенка в нашем театре будет спета, так как и роль Тины пока не ее дело ⁴. Впрочем, она смела и мужественна.

Теперь следующее: не забудьте, что Бенуа расстался с нами с определенным заказом на 'Жоржа Дандена' и на 'Мнимого больного'. Последний уже сыгран в Малом театре. Необходимо написать что-нибудь Бенуа, иначе он обидится, а его обида весьма опасна, так как весь его сплоченный кружок, состоящий из лучших и наиболее нужных для нас художников, отвернется от нас вслед за ним. За 'Мнимого больного', которого, вероятно, он уже сработал, очевидно, придется ему заплатить. Заказ Бенуа – это последняя заготовленная мною постановка, поэтому пора бы уже думать и о будущем5.

Просматривая Достоевского, я убедился, что 'Униженные и оскорбленные' почти целиком укладываются в сценическую рамку следующим образом⁶. В вечере первом – роман Наташи до отъезда Алеши включительно. В вечере втором – роман Нелли и заключительная сцена – примирение. Вот как распределяются эти сцены:

Чтение введения.

1) Сцена у стариков Ихменевых (уход Наташи) – 10 минут.

2) На улице (свидание с Алешей и отъезд его с Наташей) – 25 минут.

3) Опять у стариков Ихменевых (сцена с медальоном) – 25 минут.

Все эти сцены – 1-й акт.

Затем:

4) У Наташи (1-й приезд князя) – 60 минут. Это 2-й акт.

5) У Наташи (разрыв с князем) – 60 минут. Это 3-й акт.

6) У Наташи (свидание с Катей, отъезд Алеши, скандал с князем) – 25 минут. Это 4-й акт.

Три антракта по 10 минут – 30 минут. Итого 4 часа 5 минут. 2-й вечер.

1) Роман Нелли (в кондитерской; здесь же смерть Шульца) – 10 минут.

2) У Ивана Петровича (второй приход Нелли) – это 8 минут.