30 мая 1911
Дорогая Варвара Степановна! Все понимаю, искренно Вам сочувствую, люблю, как и раньше, и желаю успеха.
Тяжело и жалко, что все так случилось, но 'нет худа без добра'. Если Вам дадут дело в Александринке, то Вы найдете практику. Постарайтесь на практике осуществить то, что Вы полюбили, и поддержите доброе имя и принципы Художественного театра. Жду, что Теляковский будет благодарить нас за Вас, как он благодарил за Лаврентьева, Петрова1.
Служите искусству, не личному успеху. Подчините себя строгой этике. Терпеливо проводите новое, не обижая и не оскорбляя старого, и… все будет хорошо.
Если среди года напишете словечко о себе, о здоровье и о дебютах, буду искренно благодарен. Мысленно благословляю Вас, жму руку и прошу передать почтение Вашим родителям от сердечно преданного Вам К. Алексеева (Станиславского)
Не знаю, куда писать. Едва ли ты получишь это письмо – пишу на риск, так как соскучился. Доехал я хорошо и плохо. Хорошо, потому что было удобно, плохо – так как скверно спал. Не знаю почему! Устроился с Немировичем в 'Rudolfsnof'. Он очень мил и внимателен. В первый день приезда не лечился. Устал. Вчера пил горячие воды. Пока никакого действия. Здесь сравнительно хорошая погода. Устройство, место, прогулки – очаровательны. Жизнь скучная. Знакомых, слава богу, не очень много. Брат Попова, Козлов, Потапенко. Крепко обнимаю, благословляю. Стремлюсь к вам.
Нежно любящий
Костя
Сегодня нашел конфеты и был тронут твоей неизменной заботой и памятью. Есть конфеты не буду, а вспоминать буду. 400. Из письма к М. П. Лилиной
12/VI 911, воскресенье 12 июня 1911
Карлсбад
… Сегодня немного волнуюсь. Нет телеграммы. Вчера, понимаю, не могло быть, так как вы поздно приехали.
…А сегодня? Праздник? Может быть – заперто. До завтра подожду, а то буду запрашивать. И
