– Почтеннейший Менгель?
– Благодарю. С разрешения коллеги Нульфа я разовью его мысль. К началу весны мы можем полностью освоить методы управления этими крупными кристаллами, имею в виду, академия будет готова к действиям. Никто не запрещает нам вести подготовительные работы, в том числе разведку, прямо сейчас. Однако ввиду уникальности всей операции предлагаю поставить её проведение на голосование.
– Возражения? Доктор Курат?
– Моя позиция всем присутствующим известна, Первый. Я категорически против уничтожения драконов, поскольку не доказана исходящая от них опасность. В данный момент я таковой не усматриваю.
– В таком случае голосуем…
Итоги оказались недвусмысленными: девять голосов «за» при одном «против». Подобная непримиримость явно не понравилась многим. И тут Менгель снова попросил слова.
– Глубокочтимые коллеги, обращаю ваше внимание, что только за сегодняшний день доктор Курат вот уже два раза выступил в одиночку против решений академии. Я не уверен, что столь неконструктивная позиция идёт на пользу нашему делу. Мы не можем позволить себе иметь внутреннее активное противодействие нашим планам. Поэтому при всём моём уважении к знаниям и умениям особопочтенного предлагаю исключить его из академии.
Последовал отчётливый шумок. Обвинение, разумеется, было сильным, но многие нашли его чрезмерным. Председательствующий лёгким жестом левой руки успокоил собрание, после чего заговорил:
– Как Первый академик вношу своё контрпредложение. Полностью согласен с почтеннейшим Менгелем: деловые качества нашего коллеги Курата не просто велики – они уникальны. И они всё ещё могут быть востребованы. Думаю, никто не станет отрицать, что доктор Курат – первый по квалификации маг жизни и разума в масштабах всей Маэры. Поэтому предлагаю оставить за глубокочтимым коллегой право совещательного голоса. В любой момент наше собрание сможет выслушать мнение доктора Курата, и я уверен, что иным разом оно сможет оказаться весьма ценным. Пусть ранг доктора Курата будет «кандидат в академики».
Первый угадал правильно. На этот раз ропот был явно одобрительного характера. Менгель не смог скрыть недовольства, но противоречить не осмелился.
Курат выслушал все дебаты с полностью неподвижным лицом. Такое понижение в ранге его не особенно задело. Куда более чувствительным стало осознание поражения по части убеждения собрания. Но намного худшим было понимание, что крылатые полностью обречены и надеяться можно разве что на хитроумие пятнистого дракона.
