Рефлекторно повернулась на звук, держа наготове последнюю стрелу, готовую отправиться в полет в любую секунду.
– Решила пристрелить жениха? – насмешливо поинтересовался Витор, стоявший в паре сотен метров от меня.
– Зачем пришел?
Лук я не опустила, наоборот, сильнее натянула тетиву.
Витор неспешным шагом двинулся в мою сторону:
– Нам надо поговорить.
– Я прекрасно помню, чем обычно заканчиваются разговоры с тобой.
В моем голосе звенел металл. Я намеревалась дать ему отпор, если он вздумает вновь напасть на меня, в том числе оказать психологическое давление.
Витор молчал, а я все больше напрягалась. В самом деле, зачем он явился? С трудом верилось, что помыслы его чисты.
– Хочешь выстрелить? – все с той же насмешкой спросил «жених».
Умереть не встать как хочу. И не только выстрелить, а еще и пристрелить для надежности, чтобы в моей жизни тебя больше никогда не было.
– А что, не видно? – съехидничала я.
Он сунул руки в карманы и абсолютно серьезно сказал:
– Стреляй.
Меня дважды просить не понадобилось. Стрела слетела быстрее, чем я сообразила, что произошло. Но в любом случае выстрел не мог быть смертельным. Что бы я ни говорила, а мне убийства на совести не нужны.
Две секунды полета показались мне вечностью. Витор, однако, смотрел не на летящую в него стрелу, а на меня, и мне стало как-то… Гадко, что ли. Я ведь даже не засомневалась, я просто выстрелила. Не задумываясь.
Внезапно накатила волна отвращения к самой себе. А если бы это были обычные стрелы? Каким бы Витор ни был, он в первую очередь человек, живой человек, а не умертвие.
Стрела, врезавшись в невидимую стену в паре сантиметров от живота Витора, упала на землю. Я села и… зарыдала.
И почему мне так «везет»? Я даже этого садиста убить не могу! А он еще стоял и смотрел на меня вымученным взглядом «не ожидал, но заслужил». Правильный какой! Да, заслужил, разве нет?! А стрела даже не поцарапала его!
Спрятав лицо в ладонях, я давилась слезами от противоречивых чувств. Пыталась представить, как повела бы себя, если бы стрела попала в него. Точно так же села бы и зарыдала. Потому что Витор безусловно заслуживает смерти, но не мне отнимать у него жизнь.
– Завтра начнем тренировки. – Шелест листьев известил – рядом со мной сел Витор.
– Тренировки? – Я перестала плакать, но голову не подняла. Глаза красные, нос как помидор, лицо опухшее. Это я и без зеркала знала.
– К турниру готовиться. Осталось меньше двух месяцев. Я не хочу на свадьбу получить труп невесты.
И все это было сказано серьезным тоном, без иронии и язвительности.
– На какую свадьбу, Витор? – Я посмотрела в темно-синие глаза, пыталась уловить там насмешку, но не нашла. – Не будет никакой свадьбы, если ты еще не понял. Это не твое кольцо. – Я подняла руку. – А значит, и помолвка недействительна.
Почему-то я не боялась. И Витор не впал в ярость, как можно было ожидать, а сохранял удивительное спокойствие.
– В кольце не мой дух-хранитель, это верно. Но оно имеет ту же силу, как если бы было моим.
– Витор, разорви помолвку, – попросила я, не особо надеясь на согласие.
Он грустно усмехнулся и ответил:
– Снимешь кольцо – я разорву помолвку.
Так просто? А где подвох?
Витор, видя мой недоверчивый взгляд, добавил:
– Обещаю.
Обещает? И что с того? Обещание можно нарушить. Ладно, пусть так. Мне не хотелось с ним ничего обсуждать, тем более ругаться. Я молча кивнула и пошла выдергивать стрелы из деревьев.
Занятие, надо сказать, не из легких. Некоторые стрелы вонзились так глубоко, что пришлось упираться ногами в стволы и тянуть двумя руками, высвобождая их из плена древесины. Пока я «сражалась» с деревьями, солнце совсем скрылось, вокруг стемнело, лишь световые шары освещали территорию рядом со зданием Академии.
До турнира меньше двух месяцев. Кража кинжала на носу. Готовиться надо и к тому, и к другому. Вдобавок нужно усиленно
