Отец сейчас Карину не интересовал. В башне было окно. К нему-то и кинулась Карина, не удостоив своего тюремщика ответом. Но Митькин голос в голове не унимался.
«Не бойся. Это правда я. Не говори вслух, просто думай. Прикинь, это все Арнохин талисман. Ну, ты помнишь, он говорил, что они нужны для связи? Жалко только между витками не работают. Ты все еще там, на балконе?»
«Нет, – Карина изо всех сил старалась говорить не вслух, а про себя, – я где-то… где-то…»
– Ты куда меня притащил?
– Это башня ратуши, – отозвался Диймар, в полутьме его чертовы желтые глазищи опять словно светились. – Мы почти прямо над залом… ну, чуть восточнее, посмотри в окно.
«Меня заперли в башне… но я в окно все вижу. Ох, Мить, там Дирке!»
«Как? Карин, он живой? Не ранен?»
«Не знаю… но его схватили охотники. И мой отец говорил что-то про демонстрацию силы… Мить, мне видно, но ничего не слышно. Они все так на балконе и толпятся, а Дирке внизу, под яблонями».
«Его нельзя бросать! Он такой же, как мы!»
«Мить, ты где вообще?»
«Блин. Меня этот длинный Гард утащил каким-то секретным коридором во Второй город луны. Но я не заперт, я просто в комнате своей».
– Ты что, уснула?
Кто это? Ах, да… Диймар Шепот трясет ее за плечи и что-то кричит.
– Отцепись, придурок!
– Да полчаса назад ты сама в меня вцепилась!
– Пошел ты! Говори, что тут вообще творится!
Диймар вдруг запустил руку в свои светлые волосы и выдохнул как-то замученно:
– Ты сама не видишь? Они там торгуются вовсю. Твой отец требует, а Совет отказывается. Но сейчас у него лопнет терпение… – Он выглянул в окно. – Все, уже лопнуло.
«Что там?! Что?!» – орал в это время Митькин голос в ее голове.
Она как на ладони видела людей на террасе и Дирке под яблонями. Странно, на этих яблонях, оказывается, нет ни одного листочка. Теперь, когда их покинули сияющие цветы, яблоки светились, словно крошечные красные фонарики.
Дирке стоял, бросив руки вдоль своего худого туловища и запрокинув лицо. Карина то ли волчьим зрением увидела, то ли человечьим воображением додумала, что по его губам блуждает растерянная, но радостная улыбка. Волк пребывал в каком-то полутрансе, но все равно был счастлив оказаться дома… Где его объявили вне закона и его жизнь не стоила ничего…
И тут до нее дошло.
– Они его убьют!!! – закричала она.
Мозги отключились напрочь, она бросилась к Диймару и замолотила его по груди кулаками, как истеричка какая-то. Сейчас последние капли разума ее покинут и – все, она превратится в чудовище, тогда конец и придурку Шепоту, и вообще всему живому, что отползти не успеет… Диймар в который раз за день перехватил ее руки.
– Хуже, – жестко сказал он, – они убьют
– Зачем? Зачем? – Карина поняла, что ревет вовсю и уже вырваться не пытается.
Диймар сотворил какой-то знак, и в его руке появился стакан с водой. Он от души плеснул Карине в лицо. Она закашлялась, отплевываясь… На удивление, способность соображать вернулась.
– Слушай, повторять не буду, у нас пара секунд. Дирке убьют, омертвение расползется посреди Города луны. После этого, если твой отец пообещает убить тебя, ему все, что он потребует, принесут на блюдечке. Для них ты – последний волк. Про твоего Митьку никто почти не знает, а Волчья карта пропала давно – не проверить. Ты понимаешь?
Она кивнула, понимая все, кроме одного…
– Разве ты не охотник? Ты же с ними заодно… ну и… мир спасти, такие высокие цели…
– Я заодно только сам с собой, – жестко и почти по слогам проговорил Диймар. – И у меня свои цели, может, повыше, чем у охотников. А теперь смотри и только попробуй отвернуться!
«Говори, что там!» – вопил Митька.
Страшнее следующих тридцати секунд ей не доводилось ничего переживать.
