На тропе Луны

поспать хочу. И ты тоже спи, только еще таблетку…

– Да иди ты со своими таблетками, я здоров уже.

– Сам пойдешь, умник. – И она залезла с головой под одеяло.

– Ты в этом доме с теткой живешь? – не унимался вчерашний больной.

– С теткой, с теткой, – пробурчала из-под одеяла Карина, – она сейчас к соседям пошла, потом на работу…

Диймар завозился на диване, пружины заскрипели.

– К каким еще соседям? Не к тем, которые по ночам на крышах колдуют?

– У тебя еще температура не спала, похоже. И бред продолжается. Мы его вообще не знаем, ты же его три дня назад в Москве видел. – О том, что, по словам Арнохи, его отец был в Москве еще вчера вечером, она предпочла умолчать. Зато было можно переключить внимание Диймара на других соседей. – Она пошла к дяде Артуру и тете Регине, в дом напротив нашего.

Стены содрогнулись от раската грома, тоненько зазвенели стекла. Гроза? В ОКТЯБРЕ? Едва ли. Дождя-то больше не было. Да и звук был не совсем тот. Это больше походило на… на взрыв?

– У кого тут бред? – ехидно отозвался Диймар. – Напротив вас никакого дома нет, только болото и лягушки квакают.

Карина похолодела. Страшная это секунда, когда «средь шумного бала» ты один понимаешь, что что-то произошло. Непонятно что, но очень страшное и совершенно непоправимое.

– Ди…Диймар… – выдавила она, выбираясь из-под одеяла, – что это был за грохот?

Диймар нахмурился:

– Какой грохот? Ты о чем? Тебе приснилось…

Карина бросилась наружу.

Без двадцати восемь утра Митька и Люсия шли в школу. Родители разбегались по своим конторам гораздо позже. Мама непривычно долго расцеловывала их у дверей, зачем-то выскочила провожать к калитке. Молчаливый, как обычно, папа тоже долго махал вслед. О чем они договорились вчера? Неужели решили отправить их к бабушке в Вильнюс, подальше от всех этих странных историй?

Разговаривать о вчерашнем Люська наотрез отказалась, а когда Митька попытался расспросить ее о Резанове-старшем, она хмыкнула и задрала нос. Благодаря постоянному общению с сестрицей и лучшей подругой Митька разбирался в девчонках гораздо лучше, чем большинство сверстников. И он точно знал – Карину надо добивать расспросами, а с Люськой прокатывала совершенно другая тактика – надо было делать вид, что тебя ее бредни не интересуют. Так он и поступил.

– Ладно, забей, – примирительным тоном сказал он, – понятно, что ты к Арно решила через его батю подкатить, так что можешь меня своими девчачьими романами не грузить.

Люська тут же вспыхнула.

– Много ты понимаешь, Митечка, – самым вредным своим голосом произнесла она. Как пятилетняя, честное слово. – Арнольд Ромуальдович серьезно заинтересован в нашем будущем, ему нужны необычные сотрудники. Хорошо образованные, заметь. Так что скоро он нами займется. И все у нас будет замечательно, не забудь сказать мне спасибо.

У Митьки глаза на лоб полезли.

– Люська, ты совсем того? Чего ты ему вчера натрепала? Вот погоди, родители тебе устроят!

По красивым губам сестренки пробежала усмешка. Точно такая гримаска заставила Митьку однажды сказать Карине: «Злая она…» Люсия поправила волосы отточенным жестом кинозвезды.

– Родители нам больше не указ. И не помеха.

– Что ты?..

Митькины слова потонули в страшном грохоте, воздушная волна швырнула ребят на землю. Митька сразу же вскочил на ноги, не церемонясь поднял сестру за шиворот.

Их дома, от которого они и отойти толком не успели, больше не было. Остались только дымящиеся развалины. Митька стоял, пошатываясь и пытаясь осознать, что же произошло. Не получалось. Что-то происходило прямо сейчас – развалины дома, остатки кирпичных стен, черепичная крыша, какие-то балки и даже садовые деревья бесшумно погружались в… болото. Зеленая трава покрывала развалины разрастающимися пятнами, по-осеннему желтела на глазах. Миг, и над водой взметнулись камыши – настоящие, пожухлые, с распушившимися «метелками» вместо коричневых шишек. Как будто их дома, их логова никогда не существовало. Это было невероятно, но факт – это было.

– Видишь? Я же говорила, – каким-то одеревеневшим голосом произнесла Люсия.