Рассказывай.
– Для начала, может, присесть предложите? – От возмущения холодный тон получился сам собой.
– Для начала обойдешься. Рассказывай, что знаешь, а затем я, возможно, что-нибудь тебе предложу.
Самый испепеляющий из всех ее гневных взглядов не произвел на него ровно никакого впечатления. Но Люсия была полностью уверена в том, что перед теми, от кого зависит твое блестящее будущее, нельзя проявлять слабость. Она взяла чашку с остывшим чаем, отпила из нее и уселась на табуретку. Резанову («Арнольд, его зовут Арнольд», – напомнила она себе) пришлось повернуться почти на девяносто градусов. Теперь он смотрел на нее с неким намеком на заинтересованность. Люсия медленно пила чай. Не для того, чтобы потянуть время, а потому, что ей нужна была посудина. В кафе с чашкой получилось. Только с чашками и получалось, если честно.
– Посмотрите. – Она опустила руку в опустевшую чашку.
Сначала кисть, потом по локоть. Глубина чашки оказалась очень большой, и найти соприкасающийся предмет не получалось. Но рука ушла уже так глубоко, что сомневаться в ее способностях не приходилось.
– Фокусы демонстрируешь, – усмехнулся Арнольд. – Мое время дорого, ты его уже на стоимость своей жизни потратила.
– Позвольте не согласиться. – Второй рукой Люсия нащупала дно чашки с наружной стороны, запустила туда руку до запястья, продемонстрировав Арнольду жутковатую керамическую муфту. – Вы же и сами понимаете, что это не фокусы. Я могу так же, как Арно.
Ну, может, чуть хуже, но меня в жизни вообще ничему подобному не учили. Я знаю, что Арно на вас работает, как взрослый. Сомневаюсь, что вы меня запросто убьете или отдадите конкурентам, тем более с такой дополнением, как мой брат-оборотень.
– Думаешь, я без тебя до твоего брата не доберусь?
Ага, заинтересовался. Хочет продолжения, любопытно ему, что пигалица такое знает.
– Думаю, не доберетесь. Ваш сумасшедший Дирке его так спугнул, что он теперь из дома шагу не сделает. А там эффект логова. Даже близко не подойдете. Можно я руки из чашки вытащу или вы мне все еще не верите?
Тот негромко рассмеялся.
– На слово вообще никому и никогда верить нельзя. Твоя демонстрация тоже мало кого убедила бы. Но я, видишь ли, умею различать фокусников и четырехмерников. И четырехмерники мне действительно очень пригодились бы. Но еще больше мне пригодились бы… Как это? Верные люди.
Он, прищурив глаза, следил за реакцией девочки.
– Неверных вы, скорее всего, убиваете, – прикинулась она простушкой.
– И убиваю тоже… Ладно, пошутили и хватит.
Люсия похолодела. Сейчас он скажет: «А теперь, девочка, тебе пора домой», и отправит ее восвояси. Но он встал и вышел из комнаты. Несколько минут копался где-то, а Люська сидела, готовясь оплакивать свое блестящее будущее. Но Резанов вернулся, прошел через комнату к еще одной двери.
– Ты идешь или уже передумала? – небрежно бросил он девочке и неожиданно галантным жестом распахнул дверь, приглашая ее на кухню.
Кухня оказалась относительно уютной. Во всяком случае, там стоял стол и было на чем сидеть. Резанов зажег свет и пододвинул Люсии стул, на котором она и расположилась.
Карина уселась бы на стул с коленками и наполовину улеглась на стол – так удобнее. Но она – не Карина.
Арнольд… кажется, Ромуальдович (судя по именам, они, наверное, наполовину французы, но в Интернете об этом не было ни слова) закрыл дверь.
– Я специализируюсь на ритуалах. Но кое-какие хитрости словесников мне тоже ведомы. Когда уснул мой сын?
– Он поговорил с вами, и мы только успели зайти в дом…
– Да, передо мной мой мальчик пока что беззащитен, – самодовольно ухмыльнулся старший Резанов, – проспит до утра, как миленький. Да и потом будет исключительно послушен. Ладно, продолжим. Ты знаешь, что это такое? – Он положил на стол небольшой круглый предмет, который легко было спрятать в ладони. – Смотри, не бойся, он не активирован.
Предмет напоминал медаль, только раздувшуюся к середине. Или шкатулочку необычной формы. Наверняка перед ней лежало какое-то сложное устройство, причем все его винтики и шестеренки были снаружи. Люсия пару раз видела часовые механизмы, когда рассматривала часы сквозь поверхность циферблата. И еще когда любовалась рекламой роскошного наручного турбийона, разумеется, производства Швейцарии. Так вот, зубчики, колечки и даже цепочки этой штуки походили на часы, но часами все же не являлись. Что это такое, она не знала. Как красиво признаться в этом собеседнику – тоже не представляла. Но тот и сам все
